Гордон встал.
— Ну, насколько я понимаю, на том и делу конец.
Габриела изо всех сил постаралась удержать себя в руках. Этот человек оказался не только возмутительно груб — с тем же успехом он мог назвать ее лгуньей прямо в лицо, — но в довершение ко всему еще и несправедлив. Это привело ее в ярость.
— Послушайте, мистер Сазерленд…
— Нет, это вы послушайте, мисс Вудс, — холодно оборвал он. — Это вопрос чистой логики. Если бы у вас пропал ребенок, вы бы сообщили о пропаже?
— Разумеется, но…
— Итак, вы бы сообщили. Замечательное признание из уст экстрасенса. — Оперевшись на угол шкафа, он бросил на нее ядовитый взгляд, за который она бы с радостью свернула ему шею. — Нет рапорта — нет похищения. И нет дела. — Раздраженно пожав плечами, он выпрямился. — А теперь, извините, у меня есть настоящая работа. К ней я и вернусь.
Не удостоив их даже кивком на прощание, он развернулся и пошел прочь.
Габриела смотрела ему вслед.
— Вы ошибаетесь, Гордон Сазерленд. Ох, как вы ошибаетесь!
Он не остановился и не оглянулся.
— В чем-то Гордон прав, — со вздохом заметил Шелтон. — Ты уверена во всем этом?
После стольких лет совместной работы он начал сомневаться в ней! Это больно ранило ее.
— Да, уверена, — отрезала она. — Ты что, думаешь, мне хочется видеть, как эта крошка проходит через все муки ада? Или что мне самой хочется проходить эти муки вместе с ней?
— Пойми, я совсем не собирался оскорблять тебя. Просто… — Он мучительно покраснел. — Ты и я, мы оба знаем, какая у тебя была тесная связь с… Ну, в деле Нильсен. — В его голосе звучало отчаяние. — Ты ведь чуть не умерла, Габи. — Он невидящим взглядом смотрел на стол перед собой. — Это было год назад.
Год назад они нашли Тельму Нильсен. Мертвой. К горлу Габриелы подступили слезы.
— Я знаю.
Как ей не знать! Разве она когда-нибудь сможет забыть это? И то, что убийца Тельмы сидит в тюрьме, ничего не меняет.
— Может быть, с тех пор у тебя нарушилась восприимчивость ко всему этому?
Шелтон знал, о чем спрашивал. Тогда Габриела лишь чудом не погибла. Всю неделю, пока длилось расследование дела, она шла туда, куда уводили ее видения. И чем глубже проникала она в их мир, тем сильнее страдала от мучений, причиняемых Тельме Нильсен ее похитителем. А ведь Тельму пытали.
Рассеянно поглаживая пальцами узор на обивке кресла, она смотрела на Шелтона. В его глазах было сострадание.
— Поверь, это не ошибка. Уж лучше бы я ошибалась. Лучше бы ребенку не грозила опасность. Но все так и есть, клянусь тебе!
Шелтон в задумчивости щипал переносицу. Стекла его очков поблескивали на свету. Когда стало ясно, что отвечать он не собирается, Габриела вернулась к сути дела:
— Зачем ты пригласил Гордона Сазерленда?
Шелтон отвернулся.
— Я же объяснил тебе. Думал, он в состоянии помочь.
— Помочь? — Она чуть не засмеялась. — Да я в жизни не встречала такого мерзкого типа!
Детектив в нерешительности наморщил лоб.
— В его словах есть своя логика. Не спорю, Гордон последнее время постоянно пребывает в чертовски скверном расположении духа и он слишком уж резок на поворотах. Но, понимаешь, он лучший в своем деле.
Шелтон явно знал больше, чем говорил. И знал, что от нее это не ускользнуло. Он нервно улыбнулся ей.
— Ну, ты сможешь его вынести. Просто не принимай его выпады близко к сердцу. Я думаю, когда этот парень попадет на небеса, он перво-наперво попросит у Бога удостоверение личности.
— И Богу ничего не останется, как показать его, — откликнулась Габриела со слабым намеком на улыбку. Что толку враждовать с Шелтоном? А этот Гордон у нее еще поплатится… возможно.
— Уж это точно. — Просияв, Шелтон похлопал ее по плечу. — Давай-ка посмотрим фотографии из архива. Может статься, нам повезет.
Кивнув, Габриела вошла во внутреннее помещение и углубилась в работу.
Гордон Сазерленд сидел в своем «порше» на улице возле офиса Шелтона, терпеливо глядя на залитые дождем стекла. Эта девица все еще торчала там, дурила Шелтону голову.
Руки сжали руль еще крепче. Боже, только бы не провалить это дело!.. Да нет, пока что вроде бы не провалил. Не слишком ли груб был он с ней? Не то чтобы она того не заслуживала, но просто она пока и не подозревает, что вот уже год он выслеживает ее, собирая доказательства того, что Эванс, его бывший партнер, был прав: она такой же экстрасенс, как он архиепископ.
Правда, в суд на нее пока не подашь — он располагает лишь косвенными доказательствами. Но для самого Гордона этого более чем достаточно. Подумать только, леди как ни в чем не бывало преподавала целый год в Галвестоне, в шестидесяти милях отсюда, никак не проявляя своих способностей. Но, похоже, честная игра оказалась не по ней, вот она и решила снова взяться за старые фокусы.
Еще в самом начале своего расследования Гордон обнаружил, что от Шелтона никаких сведений о ней не получишь. За целый год ему удалось вытянуть из него всего лишь признание, что они с мисс Вудс друзья. Но теперь события приняли странный оборот. Сегодня утром Шелтон позвонил ему сам не свой от волнения и сказал, что Габриела собирается приехать к нему в управление. И, что самое странное, попросил его помочь ей.
Просьба совершенно ошеломила Гордона. Шелтон, без сомнения, неподдельно тревожился за эту девицу — Гордон слишком часто видел подобное же выражение на лице своей матери, чтобы не распознать его с первого взгляда. И тем самым, беспокоясь о ней, он становился ее жертвой. Не совсем так, как в свое время Эванс, но все равно жертвой.
Гордон стиснул зубы. Решимость его крепла и крепла. Эванс был прав: Габриела Вудс — мошенница. И во имя всего святого он остановит ее, пока из-за нее не погибли еще какие-нибудь невинные люди.
Габриела битый час рассматривала фотографии, но безрезультатно. Наконец картотека подошла к концу. Встав из-за стола, девушка потянулась и обернулась через плечо к двери.
Детектив находился в соседней комнате. Через полуоткрытую дверь было видно, что он разговаривает по телефону. Судя по интимности тона, это был сугубо личный звонок. Габриела приподняла бровь. Трудно вообразить Шелтона в роли пылкого любовника. Интересно, что за женщина на него польстилась?
Шелтон повесил трубку. Швырнув бумажный стаканчик из-под кофе в переполненную мусорную корзину, Габриела постучалась к нему. Когда он поднял голову, она уже стояла в дверях, прислонившись головой к косяку.
— Знаешь, уж лучше настоящие кружки, чем эти бумажные стаканчики.
— Это ты о чем?
Взгляд у него был какой-то потускневший, унылый. Должно быть, поссорился с подружкой. Перед мысленным взором Габриелы мелькнули широкие плечи Гордона Сазерленда. Мотнув головой, она отогнала навязчивый образ.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
