А потом из бесформенной массы оно вдруг превратилось в нечто гибкое, опасное, покрытое чешуей, которая на ощупь оказалась удивительно теплой. И вот она стоит, уставясь в желтые глаза и нежно гладит блестящую чешую…
— Просыпайся, малышка, — донеслось до ее сознания. — Он готов с тобой встретиться.
Мег не шевелилась. Она спала так крепко, что даже не слышала, как Сальваторе открыл скрипучую дверь и очутился возле ее кровати.
— Уходи, — пробормотала она, натягивая на себя тяжелое узорчатое покрывало. — Я не готова с ним встретиться.
— Я рад, что тебе пришлось по душе наше гостеприимство. Но может пройти чертовски много времени, прежде чем представится другой случай.
Она уже свыклась с мыслью, что придется подчиниться. Откинув с лица волосы, Меган села на кровати и уставилась на Сальваторе. Свечи в комнате сгорели почти наполовину, многие и вовсе потухли. Настроение у нее было отвратительным: она еще не отошла ото сна и чувствовала себя помятой и растрепанной. К тому же ее внезапно охватил непонятный страх. Она больше не представляла себя греческой девушкой, которую утащили прямиком в ад. Она ожидала встречи с ужасной Медузой Горгоной. Один взгляд на чудище — и Меган превратится в камень. Или съедет с катушек, как легендарная миссис Макинерни.
Это же просто смешно, одернула себя Мег. Содержимое книжных полок просто выбило ее из колеи. Наверняка Сальваторе со своим хозяином начитались романов Короля Ужасов. Она не позволит им себя запугать, это не в ее духе.
— Хорошо, я иду, — сердито сказала она, бросив взгляд на наручные часы. Непонятным образом надежные дорогие часы марки «Ролекс», подаренные отцом на ее двадцатипятилетие, вдруг перестали идти. Все к одному, устало подумала Мег. — Кстати, который сейчас час?
— Полночь, — торжественно сказал Сальваторе. В мощной руке он держал подсвечник, в полумраке комнаты выражение его лица казалось зловещим.
— Ну что еще? Я буду готова через минуту.
— Он не любит, когда его заставляют ждать.
— А я не люблю, когда меня закрывают на ключ, — отпарировала Мег. — Он может подождать, пока я воспользуюсь ванной?
— Возможно.
— Вот и хорошо, — сказала она и захлопнула за собой дверь. Секунду Мег стояла в ванной, прислонившись к двери, на которой висел махровый халат — двойник халата из ее прежней комнаты. Как в шикарном отеле из фильма ужасов, с нервным смешком подумала девушка.
Она ополоснула лицо холодной водой и постаралась придать волосам какое-то подобие прически. И зачем она старается? Чтобы произвести впечатление на Этана Уинслоу? Да она готова была прибить Этана Уинслоу, о чем, возможно, скажет ему прямо в лицо. Впрочем, женщине не помешает выглядеть уверенной в себе, подумала Мег, щипля себя за щеки, чтобы придать им немного румянца, и сожалея о том, что не взяла с собой никакой косметики. По крайней мере, ресницы у нее от природы были черными, иначе она выглядела бы как привидение, достойный жилец для этого дома ужасов.
Сальваторе нетерпеливо переминался с ноги на ногу. Внимательно окинув взглядом перемены в ее облике, он насмешливо хмыкнул. Без сомнения, старый негодяй заметил, что она старалась прихорошиться, и на мгновение Мег пожалела, что не сохранила прежний жалкий вид.
— Веди меня к своему хозяину, — сказала она.
Девушка с изумлением смотрела, как Сальваторе открывает ключом дверь спальни. Какого черта он ее вообще закрывал? В комнате отчетливо раздался скрежет ключа в замке и противный скрип дверных петель. Странно, у нее всегда был легкий сон, как она не могла услышать всех этих звуков? Разве что он зашел в комнату другим путем.
Когда Сальваторе вышел в коридор, Меган бросила взгляд через плечо на свою комнату. В ней не было других дверей, кроме той, что вела в ванную. Как еще он мог попасть в ее спальню?
— Смотри, не упади вниз, — предупредил Сальваторе. — Мне будет трудно тебя отыскать.
Она поспешила за ним, проклиная на чем свет стоит высокие шпильки. Ступни ног страшно болели, лодыжки подворачивались, и если судить по двум ранним походам по бесконечному лабиринту, ее ожидало чертовски длинное путешествие.
— О такой вещи, как электрический фонарик, здесь конечно, не слышали? — сердито спросила она, стараясь не отставать от Сальваторе.
— Он мне без надобности. Если бы не ты, я мог бы прекрасно обойтись и без свечки. Крысы меня не пугают.
— Крысы? — дрогнувшим голосом спросила Мег.
— Они есть в каждом старом доме. Мне кажется, у них много общего с жителями этого городка. Да ты не бойся — крысы боятся тебя намного больше, чем ты их.
— Сомневаюсь.
— Кроме того, Этан хорошо их кормит. Крысы опасны только тогда, когда они голодные.
— Хорошо их кормит? — взвизгнула Мег. Резкий звук ее голоса отскочил от каменных стен и отозвался эхом в темных коридорах.
— Не так громко, малышка. С давних пор Этан пришел к выводу, что если ты не в силах что-либо изменить или от чего-то избавиться, нужно смириться и научиться с этим жить. Тебе бы тоже не мешало усвоить этот урок.
— Конечно. В следующий раз, когда на меня нападут крысы, я куплю им хлебушка.
Сальваторе только хмыкнул, завернул за угол и направился в другую часть дома, где было электричество. На стенах висели светильники с неяркими лампочками. Их приглушенный свет придал Меган бодрости, а также уверенности в том, что крысы не следуют за ней по пятам.
Вскоре они снова попали в темноту, да такую непроницаемую, что огонь свечи еле-еле освещал им путь.
— Смотри под ноги, — проворчал Сальваторе, когда они начали спускаться вниз по коридору с крутым уклоном.
Снова проклятые спуски, подумала Мег. Должно быть, Этан Уинслоу прикован к инвалидному креслу.
— Я ничего не вижу.
— Держись за стену, — сердито предложил Сальваторе.
Она так и сделала, опасаясь того, что за гадость может оказаться у нее под ладонью. Но стены были ровные и гладкие, покрытые толстым слоем штукатурки, и она шла, держась за них для верности левой рукой. Мег не покидало ощущение того, что кто-то или что-то следит из темноты за каждым ее шагом. Широкая спина Сальваторе маячила прямо перед ней, значит, это был не он. И кто вообще мог видеть в такой непроглядной тьме? В доме, кроме них, был еще Этан Уинслоу, который, как она думала, находился в самом центре этого чудовищного лабиринта, прикованный к системе жизнеобеспечения.
— Насколько плох мистер Уинслоу? — спросила она внезапно. Она не могла больше бороться с чувством неизвестности.
Сальваторе резко остановился в проходе, с его губ сорвался невольный смешок.
