Но над этим надо долго работать.
А у меня нет времени. Два месяца — слишком мало….
Два часа проносится как минута. Я заставляю себя встать на ноги, причесаться, умыться, одеться. Окно в спальне открыто, поэтому я тут же слышу шум — голоса и автомобильный рокот. Выглядываю в окно. Грудную клетку скручивает как жгутами.
Я вижу её. Невесту. Будущую законную жену! Будущую Ахмедову.
Роскошная. Стройная. Богато одетая. Вылитая леди из светского общества. Она как лебедка выпархивает из автомобиля, а тут к ней сразу же Саид подбегает. Руку галантно подаёт, нежно её целует.
Заботливый какой. Не ожидала…
Я в полном шоке стою, разинув рот.
Он обращается с ней как джентльмен. А со мной?!
— Встань раком!
— Задницу оттопырь!
— Ноги шире! Дырку сожми.
— Работой горлом, глубже бери!
Черт!
Ненавижу!
Слезы начинают течь по щекам, хуже яда.
Они такие счастливые, идеальная пара. Он берет её под руку, ведёт к дому. Мне противно и ревностно. Ведь он может быть другим, но со мной никогда не был! Хоть я дарила ему всё! Всю себя отдала, с потрохами. А ведь я помолвлена. Но я пожертвовала своими принципами. Потому что хотела быть с Саидом. Надеялась, что он сможет полюбить меня также сильно, как и я его.
Разрешившись, я упала на кровать, зарылась лицом в подушки.
Уехать хочу.
Немедленно!
И забыть подлеца.
Как какой-то ужасно-прекрасный кошмар…
***
Неделя проходит. Я “пылью покрываюсь”. Саид больше не приходит ко мне. Конечно, он ведь занят. К свадьбе во всю готовится. А я сижу взаперти как узник. Будто про меня забыли. Если я вылезу через окно и убегу? Вдруг он забудет обо мне? Не станет искать. Забьёт. Ведь у него теперь Лизочка есть…
Мне надоело лежать целыми днями в постели, пачкать подушки слезами и страдать. Сдавшись, я встаю с кровати, направляясь к окну. Распахиваю створки, собираюсь прикинуть, каким образом можно безопасно и незаметно выбраться на улицу, как вдруг слышу голоса.
Знакомый голос!
Папа?
Напрягаю зрение, присматриваюсь.
Да! Я вижу два силуэта. Это папа. И Марк!
Поверить не могу!
В сопровождении охранника они быстрым шагом двигаются в сторону главного входа в дом.
Я быстро отскакиваю от окна, начинаю одеваться. Расчесываю волосы, привожу себя в порядок. Я должна выглядеть несчастной и измученной, чтобы они поскорее меня забрали из проклятого логова бессердечного монстра.
Хуже когда трахают не тело. А душу. Саид именно это со мной и сделал.
Впрочем, сейчас уже мне можно не играть страдалицу. Я выгляжу такой и без игры. Это началось неделю назад.
Я прислушиваюсь, застыв у двери. Пока ничего не происходит. Наверно, в кабинете бандитском болтают, заключая сделку, рассчитываясь с долгами.
Проходит пять минут, примерно. Я слышу торопливые шаги и голоса. В них узнаю голос папы и Марка. Я быстро несусь к кровати, падаю на матрас, притворяюсь, что сплю.
Дверь открывается. Они входят в спальню.
— Доченька!
— Лисёнок!
В один голос восклицают мужчины. Все, кроме Саида. Их трое. Они все разом смотрят на меня, растерянную.
Я поднимаюсь на ноги, тру якобы заспанные глаза. Пытаюсь изобразить удивление.
— Папа? Марк?
Даже не смотрю на Саида. Не хочется его видеть. Теперь он воспринимается мною как предатель. Неделю в комнату не заглядывал. А мог бы хотя бы поинтересоваться, как у меня дела.
Он сделал из меня проститутку. Вот как он поступил. Я была нужна монстру лишь для того, чтобы он меня трахал.
Я вскакиваю с кровати, бегу к ним. Бросаюсь в объятия. Сначала к папе, потом к Марку. И всё это я делаю под пристальным вниманием Саида, который уселся в кресле. Смотрит на нас так презренно, как будто решил посмотреть шоу по телевизору — семейную драму.
Он развалился в кресле, как хозяин жизни. Ему нравится унижать людей. Нравится чувствовать себя выше всех других. Боже! Как я могла? Полюбить такого мерзавца. Лжеца. Похотливого самца! Как же сильно я ошибалась насчёт него…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Наконец-то. Вы пришли, да? Вы заберёте меня? — плачу, носом зарываясь в грудь Марка. Будто спасение ищу. От грозного, ледяного взгляда Ахмедова, которым он меня словно в клочья раздирает. На расстоянии.
— Да, детка. Всё будет хорошо… Долг отдан. Мы обо всём договорились, — ласково шепчет Марк, прижимая меня к себе, поглаживая по голове. — Теперь ты можешь вернуться домой.
— Спасибо, Марк… Спасибо.
Я нарочно сильнее висну на шее Марка. Целую его в губы, шепчу как я сильно скучала, а сама боковым зрением поглядываю на невозмутимое лицо Саида.
Я пытаюсь позлить его. Заставить ревновать!
А вдруг… Он резко к нам подбежит, схватит меня за руку и выдернет из объятий парня? А потом скажет всем, что я… его.
И его отношения ко мне серьёзны. Пусть Марк тогда женится на Елизавете. Все будут при деле и счастливы.
Я молю Боженьку, чтобы авторитет встал. Чтобы подошёл, разозлился. Я плачу. Слезы текут по щекам. Я намеренно сильно и зло начинаю целовать Марка. Зацеловываю его всего. Губы, щёки. Шею. И громко стону:
— Мой Марк! Мой… Ты настоящий мужчина! Какой ты замечательный! Ты у меня самый лучший!
— Лисёнок, — смеётся, — перестань, задушишь. Я ведь пообещал, что спасу.
— Да, любимый! Я думала о тебе постоянно! Я тааак сильно тебя ждала. Мне тебя очень не хватало!
Саид резко вскакивает с кресла. Злобно рявкает:
— Можете идти. Проваливайте, Игорь. Долг отработан. У меня ещё много важных дел! Не смей меня задерживать.
Даже не глянул на меня.
Лицо — сталь. В чёрных глазах — адский пожар.
Он первым выходит из комнаты, демонстративно грохнув дверью.
Всё. Я понимаю, что мы прощаемся навсегда. И никогда, наверно, больше не увидимся.
Я чувствую себя очень странно. Вот мы садимся в машину. Вот отъезжаем от дома. Впервые за два с половиной месяца я вижу мир. А до этого видела лишь стены и высокий забор, потому что ни разу не покидала дом злыдня.
Но мне нерадостно. Ничуть. Такое ощущение дурное, невыносимое. Как будто я что-то забыла. Хочется выскочить к машине, побежать, вернуться обратно.
Марк обнимает меня. Шепчет разные успокоительные речи на ушко. А мне отстраниться охота. Так и хочется крикнуть, чтобы не трогал и дал время.
— Прости меня, Алиса, — отец виновато бормочет с переднего сиденья автомобиля. Он ведёт машину, мы с Марком сидим сзади. — Не хотел. Так получилось… Ошибку допустил. Мне очень стыдно.
— Хорошо, па, забыли. Время необратимо. — Устало вздыхаю, перевожу взгляд в окно, глядя на то, как там быстро пейзажи мелькают.
Через двадцать минут мы оказываемся у нас дома. Отцу удалось сохранить наш дом. Не продал. Я была этому несказанно рада. Ведь наш дом — это все, что осталось у нас от мамы. С ним меня связывают очень тёплые воспоминания. Мамочки не стало три года назад. Рак. Не удалось спасти. Она долго и тяжело болела. А мы отчаянно боролись за её жизнь. В итоге — не спасли.
Я захожу внутрь дома, осматриваюсь. Здесь тихо. Как же я отвыкла от привычной жизни. Грустно мне. Не по себе. Хочется подавить в себе дурацкие чувства, но никак не получается. Наверно, время всё исправит. Время ведь лечит. У нас с Марком всё будет хорошо. Начнём опять ходить на свидания, как раньше. Свадьбу сыграем. Станет легче. Когда-нибудь я смогу забыть черноглазого мерзавца.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Одно мне нужно уяснить… Я не нужна Саиду. У него есть другая. Так почему я должна рыдать и сохнуть по тому мерзавцу, которому я безразлична?
Просто сильно во мне засел. В самое сердце острой занозой вонзился. И как теперь её вытащить? Найти бы ответ.
