— Сделай это быстро или не вернешься.
Как только Брат открыл дверь, Блэй растворился в воздухе… и принял форму на Сиенна Курт — улице, засаженной деревьями и кучей различных вариаций разноцветных викторианских особняков. Он направился к дому с номером 2105 на деревянной табличке темно-зеленого цвета с серо-черной отделкой. Перед крыльцом из имбирного дерева и рядом с дверью горели фонари, но внутри было темно.
Что и понятно. Учитывая оконные стекла с двойным светоотражением и внутренние ставни.
Ничего не пропускающие сквозь них.
За неимением вариантов на проникновение, учитывая, несомненно, что эти оконные щиты были из стали, он подошел к входной двери и позвонил.
Слабый солнечный свет, занимающийся с востока жег его спину, даже несмотря на то, что лучи едва ли отбрасывали тени. «Проклятье, где же эта чертова камера?» Если Ви добыл верный адрес — а ладно, он никогда еще не ошибался — здесь должна была быть скрытая система слежения…
«А, вот же, в глазах льва на дверном молоточке».
Наклонившись вперед, он встретился с медной мордой льва и забарабанил кулаком в дверь.
— Сакстон, открой дверь. — Когда его плечи и спину зажгло еще больше, он протянул руку назад и подтянул свои штаны.
Щелчок замка и поворот ручки заставили его быстро пригладить влажные волосы.
Дверь немного приоткрылась. Внутри дом был окутан плотной темнотой.
— Что ты здесь… — кашель, — …делаешь.
Блэй похолодел, учуяв запах крови.
Оперевшись плечом в тяжелые панели, он протиснулся внутрь.
— Что за черт…
Голос Сакстона удалялся:
— Возвращайся домой, Блэйлок. Как бы сильно я тебя не обожал, сейчас я не в состоянии воспользоваться этим моментом.
«Ага, а то как же». Быстро повернувшись, Блэй закрыл дверь, укрыв их от солнца.
— Что случилось. — Хотя он и так уже знал. Знал на подсознательном уровне. — Кто тебя избил?
— Я собирался принять душ. Не хочешь присоединиться ко мне? — Когда Блэй с трудом сглотнул, Сакстон рассмеялся. — Все в порядке. Пойду один, а затем приготовлю тебе кофе. Потому что что-то мне подсказывает, что ты мой гость на день.
Последовал звук запираемой двери, а затем, шаркая ногами, мужчина пошел прочь — заставив сделать выводы, что, возможно он хромает.
Хотя увидеть Сакстона в кромешной темноте возможности не представлялось, судя по звуку его шагов, он находился где-то справа. Блэй колебался. Нет смысла еще раз проверять время — шанс вернуться обратно, еже упущен.
Ему действительно придется остаться здесь на день.
Мужчина открыл дверь в подвал, с тускло освещенной лестницей ведущей вниз. В мягком свечении великолепные светлые волосы Сакстона слиплись от покрывавших их бурых пятен.
Блэй двинулся вперед и схватил парня за руку.
— Кто это сделал с тобой?
Сакстон не стал оборачиваться, но сильная дрожь достаточно сказала о том, что и так уже выявил его голос: он устал и ему больно.
— Скажу лишь… что в ближайшее время мне не придется ходить за сигарами.
Тот переулок у бара… дерьмо, Блэй ушел первым, с полной уверенностью, что Сакстон последовал его примеру.
— Что случилось после того, как я ушел?
— Не имеет значения.
— Нет, черт возьми, имеет.
— Не будешь ли ты так любезен, позволить мне… — снова этот проклятый кашель… — вернуться обратно в постель. Особенно, если собираешься быть таким вспыльчивым. Я неважно себя чувствую.
С этими словами, он оглянулся через плечо.
Блэя выдохнул со свистом.
— О… Мой Бог, — вырвалось у него.
ГЛАВА 46
Солнце уже почти прорвалось сквозь завесу леса, когда Дариус и Тормент приняли форму перед крохотной хижиной с соломенной крышей в нескольких милях от места похищения и особняка по соседству… и той презренной рептилии, поприветствовавшей их в том сыром, подземном коридоре.
— Вы уверены? — спросил Тормент, перекидывая сумку на другое плечо.
В настоящее время, Дариус ни в чем не был уверен. По правде говоря, он был удивлен, что им с парнишкой удалось убраться из дома симпата без шума и драки. На самом деле, их проводили оттуда, словно они были приглашенными гостями.
С другой стороны, пожиратели грехов всегда держали собственное местонахождение подальше от посторонних глаз, и воистину, Дариусу и Торменту повезло, что они вообще выбрались из дома живыми и невредимыми.
— Вы уверены? — снова спросил Тормент. — Вы не решаетесь войти внутрь.
— Увы, мое промедление не имеет к тебе никакого отношения. — Дариус двинулся вперед, пробираясь по проторенной им же тропе, ведущей к входной двери. — Я не позволю тебе спать на холодном каменном полу Гробницы. Хоть мое жилище на вид и неотесанное, но у него есть крыша и стены. Там вполне хватит места и для нас двоих.
На мгновение он вообразил, что снова живет, как когда-то — в замке, полном комнат и додженов, с изысканным убранством в роскошном особняке, с открытыми дверями для друзей и родни, а так же тем, кто предпочитал безопасность и надежность.
Возможно, ему удастся найти способ осуществить это снова.
Хотя, учитывая тот факт, что у него не было ни семьи и ни друзей, едва ли стоило стремиться к этому с таким рвением.
Отодвинув чугунный засов, он навалился на дубовую дверь, которая, учитывая свой размер и вес, больше походила на подвижную стену. Оказавшись с Тором внутри, Дариус зажег висевшую у входа керосиновую лампу и закрыл дверь, вложив в ставни широкую перекладину, толщиной со ствол дерева, поперек дверной панели.
Весьма скромно. Одинокое кресло перед очагом, единственный соломенный тюфяк. И не многим больше под землей: скудное количество продовольственных припасов да скрытый туннель, ведущий в лес.
— Как насчет трапезы? — спросил Дариус, начав разоружаться.
— Да, сэр.
Хозяин дома отстегнул свое снаряжение, и подошел к очагу, где присев на корточки растопил торф, всегда лежавший там, пока не разжигался огонь. Когда повеяло дымящимся мхом, Дариус поднял люк в земляном полу и спустился за едой, элем и пергаментом. И вернулся уже с сыром, хлебом и копченой олениной.
Огонь освещал лицо гревшего руки Тора, когда парень спросил:
— Как теперь со всем этим быть?
Дариус присоединился к нему и разделил то немногое, что мог предложить, со своим единственным гостем, когда-либо бывавшим в его доме.
— Я всегда считал, что судьба склонна преподносить весьма странные союзы. Но даже предположить, что мы можем сойтись интересами с одним из тех… просто немыслимо. Хотя с другой стороны, он, казалось, не меньше нашего был потрясен и встревожен. По правде говоря, эти пожиратели грехов жалуют нас не больше, чем мы их. Для них мы как крысы под их ногами.
