Там была я. И я пришла, чтобы тебя убить.
Я вижу, как расслабляются его плечи. Он не удивлён, но явно не ждал моих признаний. Молчит, ожидая, что я скажу дальше.
– Вижу, для тебя это не новость, правда?
Он откидывается на спинку кресла, отъезжает от стола. Складывает руки на груди.
– Ты никогда не умела лгать, Ника. И выдала себя почти сразу.
Чем же, интересно? Но вслух я этих слов не произношу, зато он отвечает на мой вопрос. Устало, немного заторможенно.
– Там, на кухне, ты назвала меня Нейманом. По фамилии. В то время как я называл тебе только своё имя. А значит, ты знала, кто я. И значит, наша встреча не была случайностью. Просто ты неудачно убегала, Ника. Тебе не повезло. Чем же я так насолил тебе в твои восемнадцать, что ты взялась за оружие?
– Я хотела отомстить за брата. Семь долгих лет я жила ненавистью к человеку, что разрушил мою семью.
Он снова смотрит на меня из-под ресниц. Ждёт. Но что уже скрываться?
– Его звали Влад. Думаю, ты знаешь это имя.
– Влад Астафьев, – качает он головой. – Даже не думал, что он настолько болен, чтобы вложить ребёнку мысль о мщении. У тебя его глаза, Ника. Не сразу, но я понял, кто ты. Астафьева, не Зингер. Я знал. Пусть и не с самого начала.
– Зачем ты убил его, Стефан?
Он выпрямляется. Взгляд его прямой и жёсткий.
– Кто тебе сказал, что он мёртв? И с чего ты взяла, что я причастен к той шумихе, что наделала его якобы «смерть»?
Жив?.. Влад жив?.. Тогда я ничего не понимала. Вообще. Мир покачнулся перед глазами. Не знаю, как я устояла на ногах.
Семь лет. Семь лет я жила только этим. Разрушающей ненавистью. У меня не было нормальной жизни, потому что я слишком любила и слишком верила человеку, который не посчитал нужным рассказать, что не умер.
Семь долгих шагов я шла навстречу с другим человеком. Чтобы однажды впустить его в себя и понять: ненависть – это не то, чем живут. Жить надо другими, противоположными чувствами, что несут свет, а не разрушение.
Нейман встаёт с кресла, подходит к сейфу, открывает его и возвращается ко мне.
– Ты хотела убить меня, Ника? Отомстить? У тебя есть сейчас такая возможность.
Он касается моей руки. Я чувствую холод металла. Пистолет. Он вкладывает его в мою ладонь, что привычно сжимается. Ладонь помнит. Ладонь знает, как нужно держать оружие.
– Стреляй, Ника, – делает он шаг назад и встаёт передо мной в полный рост. – Стреляй только наверняка, в сердце. Или в голову. Только наверняка, Ника, чтобы одним выстрелом решить все твои проблемы. Чтобы никакие демоны тебя больше не мучали. Освободись, наконец, моя девочка. Сделай это. Мир станет чище. Тебе будет легче. Ну же!
Он провоцирует меня. И я поднимаю руку с пистолетом. Целюсь. В сердце, как он и хочет. Это лучше, чем изуродовать его лицо.
Одно движение – и он выбьет пистолет из моих рук. Я не обольщаюсь. Ему нужен повод, чтобы меня повязать. Я ему его дам. Пусть. Исчезнуть из жизни человека можно разными способами. Этот тоже неплох.
Но он стоит не шелохнувшись. Стоит и смотрит на меня.
– Стреляй, Ника, ну же! – рычит он, как зверь.
Я сосредотачиваюсь. Палец на спусковом крючке. В голове – всполохи.
Одно незаметное движение – и всё закончится.
Совсем немного. Чуть-чуть.
Нейман, пошатываясь, оседает на пол.
Я чувствую, как трясутся руки. Пистолет, что, кажется, весит тонну, падает на пол с глухим стуком. Я так и не сняла его с предохранителя. Поставила сразу, чтобы никаких случайностей.
– Прости, – опускаюсь рядом с ним на колени. Глажу дорогое лицо, касаюсь пушистых ресниц.
Он ещё борется. Сопротивляется. Но сон сильнее его, я знаю. Сон его победит.
– Я бы этого не сделала. Тогда – может быть. Сейчас – без вариантов. Прощай, Стефан, – касаюсь губами его щеки.
Он уже спит. Не слышит меня, но, может, это и хорошо.
Я ухожу налегке. Мой рюкзак. Мои вещи. Немного денег на первое время. Пушистого Санту прячу за пазуху, а пистолет – в сумку. Выкину потом. Не нужно здесь оставлять оружие с моими отпечатками пальцев.
Охрану я тоже напоила кофе со снотворным. Так что дорога расчищена. Осталось сделать только одно.
Я достаю телефон и набираю по памяти номер.
На том конце откликаются быстро, после второго гудка. Будто меня ждали.
– Забери меня отсюда. Так быстро, как сможешь.
– Буду через десять минут. Жди.
И я покорно жду, отсчитывая мгновения. Телефон я тоже оставляю. Не нужно. Ноутбук бросила. Возможно, там «приветы». Всё же за мной пристально наблюдали.
Из не своего забираю только старые гранатовые бусы матери Неймана. Колкие, потемневшие, неровные камни, что иногда царапают шею. Я не хочу и не могу с ними расстаться.
На телефон приходит смс. Индиго приехал. Мне пора.
Я окидываю квартиру взглядом. Сердце рвётся туда, где на полу спит мужчина, что из врага превратился в моё наваждение. Человек, которому я бы могла открыть своё сердце. Жаль, что не случилось.
Я выхожу на площадку. Тихо спускаюсь по ступеням вниз.
– Ну, привет, дорогая. А я тебя жду, жду, а ты всё не идёшь и не идёшь, – улыбается злобно Дан. – Всё думаю: ну когда же? Думала, умнее всех?
Он хватает меня за руку. И я вдруг думаю, что лестницы в подъездах – это не моё. Надо было лифтом ехать. Впрочем, теперь это не имеет никакого значения.
Я так и не поняла, что случилось. Дан вдруг обмяк. У него странно закатились глаза. А затем он рухнул к моим ногам.
– Бежим отсюда! – это
