Тарье уже в море, вовсе не в Швецию, а в Советскую Россию – а русских он ненавидел еще больше, чем немцев. Потому что будучи еще юнцом он поучаствовал в качестве юнги на корабле в британской оккупации русского Севера – и долго удивлялся тому, что ему вообще удалось из России живым выбраться. Однако пароход пришел прямиком в Мурманск – и Тарье высадился на ненавистный берег, не имея при этом ни гроша в кармане.
С голоду, впрочем, он не умер: удалось за довольно приличные деньги продать какому-то моряку в порту часы – но денег на билет хотя бы до ближайшей норвежской деревни не хватало, да к тому же и не было в продаже таких билетов, а рыбаки вообще отказывались говорить о плавании в Норвегию. Поэтому Тарье, накупив на все деньги сухарей, решил идти в Норвегию пешком, ведь до Киркенеса было меньше полутора сотен километров, можно за неделю туда дойти.
Наверное, теоретически и такое возможно – но реальная жизнь оказалась куда как сложнее. Сильно сложнее, и совершенно городской норвежец, подвернув ногу на какой-то осыпи уже утром следующего дня, дальше идти никуда уже не мог. Совсем не мог – и его тушку спустя пару месяцев нашли, причем совершенно случайно, какие-то мужики. И пока вроде бы ничего особо удивительного с ним не случилось – однако советская медицина (ну, наверное все же медицина) творит буквально чудеса! Правда, чудеса эта медицина творит все же неспешно – однако уже осенью сорок третьего вполне себе живой Тарье Слеттебакк приехал в Мексику, где снова занялся любимой химией. Правда, на этот раз он занялся не производством мыла, а добычей борных соединений в какой-то канадско-мексиканской компании, а заработав там довольно приличные деньги, в сорок четвертом перебрался в США и учредил там компанию уже собственную – которая, по мнению многих уже американских бизнесменов, занималась уже совсем уж дурацкой деятельностью: что-то якобы ценное выделяя из золы угольных электростанций в Северной Дакоте. И кому-то это самое выделенное продавая. Вот только эти американские бизнесмены не понимали, откуда этот мрачный норвежец берет деньги не только на развитие своего химического завода, но и на дорогие автомобили, на какие средства он себе дом выстроил, больше напоминающий средневековые европейские замки.
Однако некоторые государственные чиновники об этом знали очень хорошо: ведь именно они платили уже подавшему прошение о получении американского гражданства убежавшему из Норвегии химику за продукцию его странной фабрики. Не за всю продукцию, и поэтому их не волновало то, что тратит норвежец денег в несколько раз больше, чем получает по выставленным государству счетам…
В ноябре сорок пятого Марринер Экклз снова посетил президента:
– Эти международные банкиры буквально плюнули Соединенным Штатам в морду! Они заявили, что, видите ли, Соединенные Штаты не могут стать членом ВТБ потому что государство не имеет права контролировать денежную эмиссию, а поэтому наш доллар не может считаться устойчивой валютой!
– Действительно довольно хамское заявление. Но это всего лишь слова, так стоит ли по этому поводу так нервничать?
– Это не просто слова. ВТБ понизил в своих котировках курс доллара сразу на двенадцать процентов…
– А нам какое дело до того, как они котируют наши деньги?
– И почти все центробанки стран-участниц ВТБ стали требовать скорейшего обмена бумажных долларов из своих запасов на золото. А ведь речь идет о многих миллиардах долларов!
– Это действительно серьезно…
– Более чем. Даже французы привезли полмиллиарда долларов, а общие объемы такого обмена уже превысили две тысячи тонн. И это мы еще не знаем, сколько наличных долларов есть в Китае.
– Китайцам мы доллары менять не станем, мы не собираемся иметь дела с коммунистами.
– Но в ВТБ любая валюта стран, не являющихся членами этого чертова банка – всего лишь товар, и мы не можем определить, откуда у шведов взялся почти миллиард долларов. И ни у кого нет уверенности в том, что вскоре с чемоданами денег к нам не прибегут какие-нибудь датчане, или даже бельгийцы: Бельгия сама участником ВТО не является, но тамошний бизнес через датские отделения…
– Довольно! Вы мне тогда объясните такую простую вещь: почему другие страны сейчас стали предпочитать торговлю через этот банк?
– Мы, наконец, с этим разобрались. У них так называемая расчетная валюта выражается в золотом эквиваленте, один грамм чистого золота – это один рубль, одна крона, один франк, один… я не знаю что еще. И, что самое противное, вся эта валюта циркулирующая в банке, действительно обеспечена золотом! Сталин сообщил, что главная валюта банка – то есть так называемый «золотой рубль», который к используемому внутри страны отношения не имеет, полностью обеспечивается золотом, которое Советы добывают где-то в Сибири. И это золото – обычный товар в их системе торговли, но товар с фиксированной ценой и любой участник банка имеет безоговорочное право получить хоть всю сумму со своего субсчета золотом!
– У русских есть столько золота?
– У них есть богатые месторождения, и все об этом знают. Поэтому единственный способ уничтожить этот банк – это уничтожить Советскую Россию, чтобы она уже не могла выбрасывать на международный рынок столько золота.
– Я понял вашу идею. А что с нашим международным банком?
– В Европе некоторый интерес к этой идее проявили лишь Италия, Греция и Испания…
– Марринер, мне кажется, что вы свою зарплату получаете незаслуженно. Неужели вы не в состоянии объяснить всем этим странам, что лишь с нами у них есть будущее?
– Я всего лишь управляю Федеральной Резервной системой, а договариваться с другими странами – это обязанность Госсекретаря. Вам я указал на возникшие
