имею в виду. Пятьсот – тоже вполне возможно. Там, конечно, по обвязке много проблем возникнет, но… элегазовые переключатели такой мощности я примерно знаю как изготовить, то есть с химической точки зрения, а все остальное – инженеры-то у Александра Васильевича на самом деле лучшие в мире, сделают, причем в срок. Но если вопрос о финансировании, то НТК денег не даст, у нас их и так нехватка.
– У всех денег не хватает… последний вопрос: твой химпром пластификатора для бетона на такое строительство выдать нужные объемы сможет?
– Валентин Ильич, можно подумать, что не вы НТК возглавляли столько лет. Пишите заявку и не спрашивайте как, откуда и почём. Объёмы – будут.
Томас Эдмунд Дьюи сидел у себя в Овальном кабинете и с мрачной физиономией выслушивал разглагольствования Госсекретаря. Потому что иным словом назвать речь собеседника у него ну никак не получалось – хотя бы потому, что никаких реальных предложений у того не было. А вот факты были не самыми веселыми:
– Картина на Юге вырисовывается довольно неприятная: аргентинский вице-президент подписал соглашение с этим международным торговым банком, и объемы нашей торговли с Аргентиной сразу начали сильно падать.
– Ну, они и не были большими, так о чем беспокоиться?
– Беспокоиться надо о том, что этот Перон через этот банк финансирует свою социальную программу. Хотя правильнее было бы ее назвать социалистической – а это угрожает, причем весьма сильно, нашим институтам влияния. Президент Фаррель очень быстро теряет популярность, и если в стране сейчас устроят выборы – а ситуация такова, что выборы практически неизбежны – то почти наверняка в них победит Перон.
– Фаррель, как вы раньше говорили, тоже сволочь изрядная, он же с Советами установил дипотношения.
– Но он хотя бы прислушивался к нашим советам… и не мешал нашим бизнесменам строить там свой бизнес. А в программе Перона на иностранный бизнес предполагается такие ограничения наложить, что нашим людям там станет просто невыгодно работать.
– И что вы можете предложить?
– Нужно подобрать подходящий предлог для ввода в Аргентину наших солдат…
– И получить войну с Германией? Нет уж, спасибо!
– Почему с Германией?
– Это вы у нас Госсекретарь? А почему тогда мне не вы, а наши моряки сообщают, что Аргентина подписала с Германией пакт о защите морских коммуникаций? Этот вопрос мы отложим… пока. Что еще у нас плохого?
– Медина Ангарита в Венесуэле тоже собирается вступить в ВТБ. Наши финансисты говорят, что после его «Закона о нефти» ничего для нас плохого больше не было, но если Венесуэла станет участником этого банка, то есть веские основания считать, что изрядная часть нефти оттуда уйдет в Европу. И это подкрепляется тем, что в Германии началась серьезная программа по постройке больших нефтяных танкеров. Очень большая программа, немцы даже некоторые свои верфи начали серьезно расширять.
– Я понял, вы готовы мне до вечера рассказывать, как нам жизнь портит этот внешнеторговый банк. Он вообще кому принадлежит?
– В том-то и дело, что официально никому. Точнее, принадлежит почти всем участникам внешнеторгового консорциума, и разобраться в структуре его капиталов извне у нас пока не получается. Но сам факт его наличия уже сильно сказывается на нашей торговле… а уж насколько он испортил жизнь британским банкирам…
– Я бы хотел все же выслушать предложения по исправлению негативных тенденций, а не просто их перечень.
– Мистер Экклз считает, что у нас, собственно, есть два варианта. И первый – учредить собственный банк, аналогичный этому ВТБ, но уже полностью подчиняющийся нам. Второй, причем не альтернативный, а параллельный – это вступление в ВТБ и Соединенных Штатов.
– Марринер уже надавал советов Рузвельту, причем таких, что мы уже год разобраться не можем, с чего хотя бы начинать исправлять ситуацию в нашей экономике. Я считаю, что он – просто болван, хотя и занимает должность председателя Совета управляющих ФРС.
– Я тоже так считаю, – усмехнулся собеседник президента, – но ФРС у нас – единственный инструмент, позволяющий тихо и бескровно занять руководящие роли в любом банке мира, ведь эти банкиры в состоянии влить в уставной капитал любого банка денег столько, сколько понадобится для получения контрольного пакета.
– Так что же им мешает проделать это без меня?
– Они уже делали такие попытки, однако успеха не достигли. Участником ВТБ не может стать какая-то частная компания или банк, только государство может в него вступить.
– Тогда пригласи этого болвана ко мне, скажем, на понедельник. Если он сможет мне внятно объяснить, что они там у себя задумали… мы же не собираемся ссориться с собственными банкирами?
Жизнь Тарье Слеттебакка была полна исключительно удивительных событий. Норвежский химик, промышлявший производством мыла из рыбьего жира, но особых богатств на этом поприще не наживший, едва успел убежать из Осло, когда в город заходили германские войска. А убежать пришлось: немцев он ненавидел – хотя бы потому, что германская мыловаренная промышленность сильно мешала ему зарабатывать больше денег. А еще потому, что первой его женой была немка, устроившая ему не самую веселую жизнь и сбежавшую, в конце концов, с каким-то немецким моряком.
Убежал он из Осло буквально в последний момент, чудом успев на отплывающий из порта шведский пароход (и отдав за это капитану почти все захваченные с собой деньги). Но только пароход этот плыл, как узнал
