Карета остановилась на отдаленной улице Вельвильского квартала. Робекаль внес Лизетту, потерявшую сознание, в дом, где его встретила Ролла. Девушку положили на диван, а Ролла сказала Робекалю:
— Мне пришла в голову превосходная идея — мы можем зашибить порядочную деньгу.
— Отлично, только как бы она чего не напортила.
— Не беспокойся, я улажу это, а теперь пусть спит.
Робекаль лезвием ножа разжал стиснутые зубы Лизетты, Ролла влила ей в рот ложку какой-то бесцветной жидкости.
Затем достойная чета спустилась вниз.
Полчаса спустя приехали Веллегри и Тализак. Итальянец, одетый очень изысканно, был невозмутимо спокоен и как всегда иронически улыбался, виконт же — возбужден, на его платье виднелись следы крови.
— Дайте мне стакан воды, — сказал он довольно грубо, обращаясь к Ролле.
Королева Пушки исполнила его требование и проворчала:
— Погоди, голубчик, ужо будешь повежливее.
— Девчонка здесь?
— Да.
— Вы ее не обижали?
— И не думали,— ответила Ролла.
— Дайте мне воды умыться,— продолжал виконт и, обращаясь к итальянцу, сказал: — Однако мне порядком досталось от Монферрана. Я теперь, кажется, похож на черта.
— Да тебя уж давно в аду с фонарями разыскивают,— пробормотала Ролла. Затем она зажгла свечу и сказала:— Угодно вам будет пройти к «маркизе», виконт?
— Пойдемте,— ответил Тализак.
Поднимаясь наверх, Ролла многозначительно взглянула на Робекаля.
У двери комнаты, где находилась Лизетта, виконт приказал Ролле:
— Отоприте!
— Подождите, виконт, полюбуйтесь сначала на девочку.
Ролла отворила в двери форточку, и Тализак заглянул в комнату. Девушка лежала на диване и спала крепким сном.
Какое-то странное и непонятное чувство шевельнулось в душе виконта…
— Отоприте,— повторил он поспешно.
Ролла захлопнула форточку и нахально взглянула на Тализака.
— Отпереть не штука,— сказала она,— но раньше потрудитесь выложить на стол двадцать тысяч франков.
— Да ты с ума сошла!
— Нисколько. Пожалуйста, денежки, и тогда я вам выдам ключ.
— Но я уже заплатил твоему сообщнику,— вскричал взбешенный виконт.
— Это дело не мое, и если вы не заплатите, то девчонки вам не видать.
— Но это обман, мошенничество!
— Не кричите, пожалуйста! Сам-то вы уж больно честный!
На шум прибежал Робекаль с длинным ножом в руке.
— Что у вас тут происходит? — крикнул он гневно.
— Ничего особенного,— прошипела Ролла,— твой виконт забыл дома свой кошелек и думает устроить дело в кредит.
Веллегри, поднимавшийся по лестнице, увидел нож и быстро спустился вниз. Виконт тоже струсил.
— Вот все, что я имею при себе,— сказал он, бросая на стол несколько луидоров.
Королева Пушки пересчитала деньги.
— Здесь сорок луидоров,— сказала она,— они пойдут в задаток, а когда принесете остальную сумму, то получите и ключ.
— А если вы потребуете от меня еще двадцать тысяч франков? — произнес Тализак.
— Не бойтесь, этого не случится: мы тоже честные люди,— ответила Ролла.
Спускаясь по лестнице, виконт проронил, обращаясь к Веллегри:
— Сорвалось!
18. Последователи Макиавелли
Мрачный и задумчивый сидел в своем кабинете маркиз де Фужерез, перед ним стоял Симон.
— Так он опять ускользнул от нас? — произнес маркиз.
— К большому моему сожалению, да.
— Об этом особенно сожалеть нечего,— заметил маркиз,— Фанфаро не знает о своем происхождении, и чем больше он будет скомпрометирован, тем выгоднее нам. Собрал ли ты точные сведения о заговоре?
— Да, маркиз. У нас имеются надежные свидетели, которые готовы присягнуть в том, что Фанфаро намерен убить короля.
— Но, чтобы осудить его, необходимо, чтобы это покушение состоялось.
— Я и об этом позаботился. Нам помогут один из наших агентов и наемный убийца, который, между прочим, уже давно кандидат на виселицу. Они все и устроят. Преступника вовремя схватят, и на допросе он под присягой объявит, что действовал по наущению Фанфаро.
— Отлично, я вполне тобой доволен, мой Симон,— сказал Фужерез.
В это время слуга доложил о приезде маркиза де Монферран.
— Раненько пожаловал,— с удивлением поднял брови маркиз, — еще только семь часов утра.
— Маркиз приехал передать вам, что он пожаловал по весьма важному и неотложному делу,— объяснил слуга.
— Проси,— быстро сказал Фужерез и шепнул Симону.— Спрячься за портьерой: быть может, ты услышишь кое-что подходящее к нашему делу.
Симон скрылся. В ту же самую минуту появился маркиз де Монферран.
Отец Анатоля, весьма почтенный старик, глубоко честный человек, всегда относился с презрением к таким вельможам-проходимцам, каким он считал маркиза де Фужерез.
Старик был очень бледен и взволнован, он быстро подошел к маркизу и сказал:
— Вы считаете себя верным приверженцем престола, маркиз, но я не думаю, чтобы скандалы, вроде последнего, могут прославить ваше имя.
— Объясните, маркиз, я не понимаю вас.
— Тем хуже для вас, если о похождениях вашего сына вам приходится узнавать от посторонних людей,— строго произнес де Монферран.
— Что же такое опять наделал мой сын?
— Сегодня ночью виконт затеял ссору с моим Анатолем, который хотел помешать, чтобы свершилась подлость. Анатоль дал виконту две пощечины, а тот бросился на него с кинжалом.
— Не может быть! — вскричал Фужерез.— Но из-за чего, собственно возникла ссора?
— Виконт был пьян и с помощью подкупленных негодяев намеревался похитить молодую девушку — уличную певицу. Дело происходило в какой-то довольно подозрительной гостинице. Когда Анатоль узнал обо всем, он всеми силами старался удержать виконта и его приятеля, Веллегри, убеждая, что подобные вещи недостойны порядочных людей. Произошла ссора: виконт получил две пощечины, а мой сын — удар кинжалом. Одним словом, каждому досталось по заслугам. Но довольно. Я приехал к вам не за тем, чтобы толковать о подобных мерзостях. Цель моего к вам визита иная. Вам известно, что я содействовал сближению вашего сына с дочерью моей кузины, графини де Сальв. Но после подобного скандала я не могу допустить, чтобы Ирена стала женой виконта, об их помолвке не может быть и речи, о чем я и имею честь вам сообщить.
Фужерез побледнел и схватился за спинку кресла, чтобы не упасть. В этот момент вошла маркиза Фужерез, муж бросился к ней.
— Ваш сын — негодяй! — вскричал маркиз.— И он опозорил наше честное имя, и причиной всему — вы! Вот к чему привело ваше всепрощение!
