— С удовольствием.
— В таком случае, до вечера!
Робекаль вышел на улицу. Тут же к нему подошел закутанный в черный плащ человек и спросил:
— Ну что?
— Дело удалось уладить.
— Она придет?
— Конечно.
Незнакомец — это был Фернандо де Веллегри — подал Робекалю несколько монет.
— Когда все закончится благополучно, вы еще получите пятьсот франков,— сказал он.
Достойные сообщники разошлись.
13. В гостинице «Золотой Телец»
Господин Обе, владелец гостиницы «Золотой Телец», пребывал в больших хлопотах. Все комнаты были заняты посетителями, которые постоянно прибывали, так что уже не хватало мест.
Верхний этаж был занят циркачами, к которым хозяин не слишком благоволил… Труппа была небольшой: силач по имени Медное Жерло, его дочь Перепелочка, клоун Марио и гимнаст Фанфаро. И к ним постоянно ходили посетители, которые якобы брали у Фанфаро уроки салонной магии.
Эти посетители большей частью походили на отставных военных, которым, строго говоря, незачем было учиться фокусам…
У подъезда гостиницы остановилась изящная коляска, и хозяин крикнул:
— Жан! Господа, оставившие за собой кабинет № 11, приехали — проведите их сейчас же наверх!
Приехавших было трое: виконт де Тализак и Анатоль де Монферран с Фернандо де Веллегри; они заняли кабинет и заказали роскошный ужин. На десерт виконт велел подать шампанского.
— Надо топить свое горе в вине,— сказал он, пожимая плечами.— Сегодня утром имел я с отцом объяснение, которое вывело меня из себя.
— Вероятно, речь шла о вашей женитьбе,— заметил Веллегри.
— Вы угадали. Представьте себе, маркиз совершенно серьезно потребовал от меня, чтобы я не позже чем через две недели уже стал мужем мадемуазель де Сальв.
— И вы колеблетесь? Невеста с таким огромным приданым…
— Ах, оставьте, пожалуйста,— произнес мрачно виконт.
— И притом такая красавица,— продолжал Анатоль.
— В самом деле? — насмешливо возразил Фредерик.— Представьте себе, что я этого до сих пор не замечал. Графиня де Сальв воображает из себя воплощенную добродетель, а между тем я не думаю, чтобы она была лучше прочих…
Между молодыми людьми завязался спор, прекратившийся лишь при звуках романса, долетевших снизу. Певица обладала чистым и приятным голосом. Когда она умолкла, внизу раздались рукоплескания.
— Как жаль,— заметил Анатоль,-что мы не можем вблизи послушать эту певичку.
— Почему вы считаете это невозможным? — спросил виконт.
Фернандо вздрогнул — вмешательство де Тализака могло испортить все дело.
— Охота вам толковать о какой-то уличной певице,— заметил он небрежно.
Но Тализак, на которого сильно подействовало выпитое вино, вскричал:
— Нет, пусть она придет сюда и споет нам песенку, а затем я устрою ей маленький сюрприз.
— Будьте осторожны,— заметил Веллегри,— здесь не Пале-Рояль, и ваша шутка может окончиться скандалом.
— Не бойтесь, мы не дадим себя в обиду.
Тализак позвонил.
— Пришлите сюда вашего хозяина,— сказал он вошедшему слуге.
Явился г-н Обе, и ему объяснили, в чем дело. Хозяин «Золотого Тельца» не сразу согласился исполнить требование виконта.
Он знал Лизетту как скромную и порядочную девушку и не решался отпустить ее к этим повесам, для которых в жизни не было ничего святого. Но при виде значительной суммы, обещанной виконтом, уступил и отправился вниз за Лизеттой, с которой и вернулся в кабинет.
Виконта там уже не было.
Г-н Обе представил Лизетту своим гостям и удалился.
— Здравствуйте, «маркиза»,— вежливым тоном начал Анатоль, — не споете ли вы нам какую-нибудь песенку?
Красота и скромные манеры Лизетты произвели на него впечатление.
Лизетта настроила гитару и спела веселую, задорную песенку. Монферран и Веллегри внимательно слушали, и, когда девушка умолкла, попросили спеть еще. Лизетта охотно согласилась и с большим мастерством исполнила старинную балладу. Вдруг она вскрикнула и уронила гитару — перед ней стоял Тализак.
— Продолжайте, прелестное дитя,— сказал он, — чего вы так испугались?
И с этими словами он хотел обнять ее за талию. Лизетта отскочила и сказала решительным тоном:
— Больше я петь не буду, позвольте мне уйти.
— Какой вздор: ты останешься здесь,— сказал виконт, становясь в дверях,— и за каждую взятую тобой ноту я заплачу поцелуем!
Лизетта остолбенела от ужаса: с мольбой взглянула она на приятелей виконта, но те оставались совершенно безучастными…
В темных глазах девушки сверкнула молния.
— О, негодяи! — вскричала она.— Неужели ни в ком из вас я не найду защиты?
Анатоль вспыхнул и, обратясь к Тализаку, сказал:
— Она права, как вам не стыдно, виконт?
— Поди ты к черту,— крикнул Тализак,— девочка будет моя, и ты у меня ее не отобьешь!
Он схватил Лизетту за руку, но, получив пощечину, отшатнулся.
Монферран вступился за уличную певицу.
Виконт взревел, как дикий зверь, и с кинжалом в руке бросился на Анатоля. Между ними завязалась борьба. Веллегри не двинулся с места, с его лица не сходила ироническая улыбка.
— Сюда! Помогите! Они убьют друг друга! — кричала Лизетта.
При первом ее крике г-н Обе кинулся по лестнице, но наткнулся на Робекаля.
Робекаль и два дюжих молодца втолкнули хозяина в каморку под лестницей. Г-н Обе поднял страшный крик: ему показалось, что в гостиницу ворвались разбойники. Сбежавшиеся гости освободили хозяина.
— Господа! — кричал хозяин.— За мной, наверх! Они заманили к себе эту бедную девушку… надо ее спасти… за мной!
В кабинет ворвалась целая толпа. Лизетта исчезла. В сенях ожесточенно боролись Монферран и виконт. Анатоль вырвал у Фредерика кинжал, но в эту минуту Тализак бросился на своего противника и укусил его.
От неожиданности Монферран упал.
Произошла суматоха, во время которой Веллегри незаметно увлек виконта за собой.
— Боже мой, где же Лизетта? — кричал растерявшийся хозяин.
— Эти негодяи ее похитили,— сказал, вставая, Анатоль.
— Похитили? Но кто они? Как их зовут?
Пока фельдшер занимался его раной, Анатоль сказал толом горькой насмешки:
— Один из них носит громкое и славное имя! Какой позор, что французская аристократия не выбросит из своей среды таких людей, как Фужерез и Тализак!
— Кто тут говорит о Фужерезе и Тализаке таким тоном? — спросил, входя в комнату, стройный и красивый юноша.
— Ах, господин Фанфаро,— вскричал хозяин,— сам Бог посылает вас! Забудьте, ради Бога, все мои глупые придирки — я никогда больше не буду дурно отзываться об акробатах… но помогите нам, умоляю вас!
