Фанфаро подсадил маркиза на лошадь и, подняв фонарь, стал отвязывать ее от дерева. Лицо гимнаста осветилось, и маркиз глухо вскрикнул: его спаситель был очень похож на старого маркиза де Фужереза.
Неужели это был сын Жюля?
Адская мысль блеснула в уме вельможного негодяя. Лишь только Фанфаро отвязал лошадь, как Фужерез дал ей шпоры и ускакал. Фанфаро подумал, что ослабевший старик не смог удержать коня, и, следуя за ним пешком, говорил про себя:
— Дай Бог, чтобы старик доехал благополучно: он очень ослаб, а с этой лошадью справится не всякий!
9. Признательность вельможи
После продолжительного обморока Жирдель наконец пришел в себя. Около него хлопотали Шванн, Бобишель и Перепелочка, которая плакала от радости.
Между тем в темных сенях сошлись Ролла и Робекаль.
— Ну что? — спросил акробат.
— Он жив и здоров,— прошипела Ролла.
— Значит, сорвалось.
— Сам виноват: чем цепь-то перепиливать, лучше пырнул бы его ножом, да и делу конец!
— Молчи, дура, я уже давно подумываю о другом. Скажи-ка, получает ли он когда-нибудь письма?
— Очень много.
— И ты не знаешь их содержания?
— Нет, я никогда их не читаю.
Скромность Роллы имела свои причины: Королева Пушки не умела читать, но тщательно скрывала свою неграмотность.
— Сейчас Шванн провел к Жирделю каких-то двух мужчин. Пойдем туда, послушаем у дверей и узнаем, в чем дело,— сказал Робекаль.
Достойная пара удалилась.
Часа через два Робекаль и Ролла достигли цели. Из подслушанного циркачами разговора Жирделя и двух незнакомцев они узнали, что Фанфаро должен был отправиться в Париж и доставить известному лицу весьма важные документы. За точное выполнение поручения ручался Жирдель.
Когда Робекаль снова спустился вниз, в комнату вбежал Симон. Дрожа от холода и испуга, он пробормотал:
— Господа… вода… наводнение…
Затем он упал в обморок.
Шванн захлопотал около него, в это время раздался топот лошади.
— Слава Богу, это вернулся Фанфаро,— в один голос крикнули Бобишель и Перепелочка и выбежали на крыльцо.
Но, к их удивлению, приехавший был не Фанфаро. С лошади сошел промокший до костей маркиз де Фужерез.
— Где Фанфаро? — крикнул Бобишель.
— Он идет за мной следом: меня понесла лошадь, и я не смог удержать ее.
— Так он не ранен? — поспешно спросил Шванн.
— Сохрани Бог! А теперь дайте мне глоток коньяку и отведите к господину Жирделю. Мне необходимо с ним поговорить.
Маркиз поднялся наверх и вошел в комнату, где лежал Жирдель.
— Я имею честь говорить с господином Жирделем? — начал он вежливым тоном.
— К вашим услугам.
— Я — маркиз де Фужерез и желал бы переговорить с вами кое о чем.
— Прошу садиться, маркиз. Говорите, я слушаю вас,— ответил маркизу силач.
Маркиз сел и, выразив гимнасту свое сожаление по поводу постигшего его несчастья, сообщил ему о своем приключении на дороге и о подвиге Фанфаро.
— Вам, без сомнения, известно мое положение при дворе?
— Извините меня,— ответил атлет,— но я слишком далек от придворных сфер и никогда ими не интересовался.
— В таком случае знайте, что я пользуюсь большим влиянием и могу быть полезным вам и… вашему сыну.
— Фанфаро — не мой сын!
— Может быть, его родители — бедные люди, и тогда тем более…
— Он сирота, я нашел его на большой дороге.
— Каким образом?
— Это было очень давно. Раз зимой ехал я на своей повозке вместе с акробатами, служившими в моей труппе, через Вогезы… Вдруг послышались звуки труб. Впрочем, в то смутное время такая музыка никому не была в диковинку, и я, не обращая внимания, поехал дальше. На краю оврага я увидел мальчика лет десяти, он склонился над убитым трубачом, судорожно сжимая его трубу. Без сомнения, ребенок звуками звал на помощь, но ослабел^ и лишился чувств… Кругом валялись трупы французов. Я взял малютку на руки, положил в повозку и обогрел, накормил, а в память сыгранной им фанфары назвал его Фанфаро.
— Разве он не знал своего имени?
— Он впал в горячку и был на волосок от смерти. По выздоровлении у него пропала память, и лишь спустя несколько месяцев ребенок припомнил название деревни, где он жил…
— И эта деревня называлась?…
— Лейгут.
Маркиз вздрогнул, но скрыл свое волнение и не выдал себя.
— Мало-помалу мы узнали также, что его отца звали Жюлем, мать — Луизой, сестру — Лизеттой, а его самого Жаком. По этим данным я начал в Лейгуте свои поиски, но ничего не добился. Деревня был сожжена казаками, жители погибли, мать Жака сгорела в доме. Мальчик остался у нас, научился нашему ремеслу, и мы горячо полюбили его. Вот и все, что я могу сообщить вам о нем, маркиз.
На лбу Фужереза выступил холодный пот: всякое сомнение исчезло — Фанфаро был сыном его покойного брата!
В эту минуту дверь быстро отворилась и в комнату вбежал Фанфаро.
— Ты жив, отец! Слава и благодарение Господу!
Акробаты крепко обнялись.
— Господин Фанфаро,— обратился к гимнасту маркиз,— позвольте мне выразить вам свою искреннюю благодарность за то, что вы, забыв о себе, спасли мне жизнь.
— Я только выполнил свой долг, маркиз.
— А я не забуду о своем, и если смогу чем-либо вам быть полезным…
С этими словами маркиз удалился. На лестнице он столкнулся с Симоном.
— Сам ад шлет нам свою помощь,— поспешно сказал Фужерез. Знаешь ли ты, кто такой этот Фанфаро?
— Нет, маркиз.
— Этот акробат — сын моего брата Жюля де Фужереза!
— В самом деле?
— Да, и вот мой план: этот юноша должен умереть, но при таких обстоятельствах, которые дали бы возможность раскрыть его настоящее имя. Тогда Пьер Лабарр должен будет заговорить. Ты меня понял?
— Вполне, маркиз. Со своей стороны я должен вам сообщить, что этому Фанфаро предназначена большая роль в политическом заговоре, о котором я уже вам говорил.
— От кого ты это узнал?
— От одного акробата из труппы Жирделя, которого зовут Робекаль.
Маркиз вырвал листок из своей записной книжки, написал несколько строк и затем сказал Симону:
— Возьми эту записку и вместе с Робекалем беги в Ремирмон. Там ты обратишься к президенту полиции, графу де Вернак, и передашь ему мое письмо. Граф известен своей преданностью престолу, и поэтому тотчас же пришлет жандармов, которые арестуют Фанфаро и Жирделя. Об остальном позабочусь я.
— Ваше приказание будет исполнено в точности, маркиз,— ответил Симон и вышел.
10. Побег
