Оба долго молчали. Потом Джорге слегка пошевелился, опять прикрыл ладонью ее грудь и обратил к ней лицо.
– Вот теперь, моя юная принцесса, ты стала моей. Разве не стоило ждать такого момента?
– Стоило. – Она не могла придумать, что сказать еще. Она чувствовала себя опустошенной, уставшей, но такой счастливой.
Через некоторое время он опять принялся ласкать ее. Бедром она почувствовала, как снова напрягается его тело, восторженное сближение началось теперь более нежно, совсем неторопливо, но также энергично.
И тут, неожиданно, ее внимание привлек посторонний звук, разрушив очарование, он вернул ее в суровую, опасную реальность. В дверь на нижнем этаже замолотили кулаками, раздался громкий и сердитый голос.
Голос Отто!
– Это отец! – вскричала Лили в ужасе.
Джорге мгновенно вскочил на ноги, двигаясь быстро и по-кошачьи. Схватил брюки, висевшие на спинке плетеного кресла.
– Оставайся здесь. Я узнаю, чего он хочет.
Он всунул ноги в кожаные шлепанцы и вышел из комнаты. Лили села, взяла купальник и натянула его на себя трясущимися руками. Ее охватил ужас при мысли, что отец может ворваться в комнату и застать ее голую в спальне Джорге. Но в то же время она неожиданно впервые разозлилась, что ей все время приходится прибегать к уверткам.
Я спущусь и скажу ему! – подумала Лили в порыве запальчивости. Мы полюбили друг друга, нам нечего стыдиться. Рано или поздно он все равно узнает об этом, так что вполне можно сказать ему и сейчас! Она бросилась вон из спальни.
Мужчины стояли возле лестницы в гостиной. Спускаясь по лестнице, она услышала голос отца.
– Где Лили?
– Откуда я знаю?
– Кэмми видел вас вместе на пляже – и это уже не первый раз. Я не потерплю этого – ты понимаешь?
Лили остановилась в нерешительности, напуганная резким тоном отца. Она и раньше не раз видела его в разгневанном состоянии, но на этот раз гнев его перешел все границы. А Джорге просто рассмеялся.
– Вот как? И что же ты сделаешь, друг мой?
– Ты не оставляешь мне выбора. Я расскажу ей правду о твоей связи с Магдаленой. Как ты думаешь, захочет она что-либо иметь с тобой после этого?
Лили замерла, прижавшись к деревянной стойке перил.
– Лини без ума от меня, – услышала она хвастливые слова Джорге, которые еще больше шокировали ее. – Что бы ты ни сказал, ничего не изменится. Но тебе, мой друг, нелишне было бы вспомнить о своем положении здесь. Если ты обратишь меня во врага, то можешь потерять все, включая даже личную свободу.
– Ах ты, мерзкий негодяй! – Отто просто рычал от охватившей его ярости. Лили показалось, что отец вцепился Джорге в горло, и оба любимых ею человека схватились в зверской схватке. Такая, представившаяся в воображении картина подтолкнула ее к действиям.
– Прекратите! Прекратите же! – взвизгнула она, сбегая с лестницы в гостиную.
Оба сразу повернулись к ней. Гневная краска залила смуглое и красивое лицо Джорге, черты лица Отто были искажены бешенством.
– Значит, ты все-таки здесь, идиотка!
Лили встала между ними, взяла руку Джорге и с вызовом посмотрела на отца.
– Папа, послушай: мне будет жаль, если тебе это не понравится, но тебе придется смириться. Я люблю Джорге, а он любит меня.
Отто выругался, издав неприятный гортанный звук.
– Ах, Лили, Лили, ты не любишь его! Ты только вбила себе в голову. И он совсем тебя не любит. Если бы ты знала правду…
Его слова, повторявшие то, что она уже только что слышала, напугали ее.
– О чем ты говоришь?! Но что бы ты ни сказал, ничто не изменит…
– Лили… – Отто замолчал и беспомощно развел руками. В наступившей тишине гадко рассмеялся Джорге.
– Ну, давай, Отто – расскажи ей!
Отто открыл было рот и снова его закрыл. Лили никогда не видела его таким расстроенным… за исключением, может быть, того случая, когда погибла мать. Он вдруг постарел, от лица отлила вся кровь, и оно стало почти таким же белым, как его волосы, руки его дрожали.
– Что с тобой, папа? – тревожно спросила она. – Теперь ты не можешь помешать этому.
– Да, Отто, не сможешь. – Тон Джорге стал издевательским. Он отошел от Лили, взял пачку тонких сигар и увесистую зажигалку из агата, лежавшую на столе. – Ладно, если ты не хочешь, расскажу я.
Он раскурил сигару и, не торопясь, затянулся.
– Мы с твоей матерью находились в любовных отношениях, Лили. Наш роман начался, когда мы были моложе тебя. Разве это ужасно?
Лили уставилась на него, не веря своим ушам.
– Ты… и моя мать? – Она с трудом выдавила из себя эти слова, ее охватывала истерика. – Не верю этому!
– Это правда. Но все это было так давно. Так что ты теперь знаешь все.
Лили с ужасом взирала на него. Пока что она не могла осознать всего. Она поняла только, что весь мир изменился для нее, и больше всех – Джорге. Человек, которого она полюбила, исчез. На его месте стоял хладнокровный злорадствующий тип, чудовище под знакомой красивой маской.
Несмотря на жужжащие вентиляторы на потолке, жара в комнате показалась Лили удушающей, она почувствовала себя дурно, к горлу подступала тошнота. Надо было выйти – убежать от них обоих. Зажав рот ладонью, она опрометью бросилась из комнаты вон, не слушая жалобные вопли отца.
Ничего не видя, она сбежала вниз по каменным ступеням меж цветущими тропическими кустарниками; она продолжала бежать, не останавливаясь, будто надеялась оставить позади себя свое смятение, потрясение, свою боль, зная, впрочем, что сделать это уже невозможно. Несильный ветерок раздувал волосы Лили, бросал локоны ей на лицо, она машинально отводила их рукой назад, придерживала и продолжала бежать. Вниз – на пляж, где мягкий песок затруднил ее шаги, насыпался в сандалии, тонувшие в нем, а ласковый плеск волн о песок заглушил гул в ушах.
Джорге и ее мать. Этого не может быть! И в то же время она сразу поняла, что так оно и было. Почему же она не догадалась раньше? Почему не могла сообразить? Это ведь так просто.
Теперь в ее памяти возникли образы из далекого прошлого – такие реальные, будто она увидела их наяву.
Джорге и мать на веранде. Голос матери:
– Лили, почему бы тебе не пойти и не поиграть?
И Джорге, смотревший на мать с таким же нескрываемым вожделением, с каким ныне он смотрит на нее. Ее мать, которая вся искрилась от радости жизни, исчезавшей, если Джорге рядом не было. И другая, еще более мучительная картина – на полу виллы лежит ее мать. Лили видит ее в кроваво-красном тумане. Она уже давно подозревала, что Магдалена умерла не своей смертью, а покончила с собой. Теперь, вспоминая, как после этого события Джорге сразу же пропал, она начала размышлять, не имел ли он какого-либо отношения к ее смерти. Но ей не хотелось знать ответ на этот вопрос.
