— Я не хочу об этом говорить, — сказала Тэмсин. — Сейчас отправляйся спать, а утром мы, все трое, побеседуем.
Хосефа неохотно вышла, но по ее тону поняла, что перечить не стоит, она часто слышала такие интонации в голосе Барона и никогда не возражала.
Тэмсин задрожала, когда из открытого окна внезапно повеяло ветром. До нее доносился рев прибоя, и она поняла по звуку, что ветер усиливается. Охватив себя за плечи, она подошла к окну. Облака проносились, закрывая луну, все скапливаясь и сгущаясь, и недавний ласковый морской бриз внезапно сменился холодным и влажным ветром. Казалось, восхитительной летней погоде пришел конец.
До нее доносились голоса отъезжающих гостей с подъездной дорожки. Гости спешили добраться до дома, пока погода совсем не испортилась.
Тэмсин не знала, сколько времени простояла у окна, наблюдая, как собираются тучи, предвещающие бурю. Она ощущала все крепчающий ветер, он сотрясал стекла открытого окна и раздувал занавески, обвивая их вокруг ее неподвижного тела. Первые капли дождя пробудили ее от столбняка. Она закрыла окно, задернула занавески, чтобы отгородиться от ставшей неласковой ночи, разделась, но ум продолжал лихорадочно работать, и наконец ей удалось привести свои мысли в порядок.
Она не ожидала, что Джулиан примет решение так внезапно. Если бы только это не произошло сразу же после ее встречи с Седриком, она ответила бы иначе. Но она все еще была под впечатлением этой долгожданной встречи, открывавшей ей возможность мести, и не могла соображать отчетливо и отвечать разумно. Седрик знал, кто она. Это было ясно по выражению его лица: он поднял брошенную перчатку, он принял ее вызов.
Она хотела немного поиграть с ним, дать ему возможность встречать ее в свете, позволить погадать, каковы ее намерения, поразмышлять, кто она. А Джулиан ворвался в ее размышления и бросил бомбу в столь тщательно разработанный ею план. Поэтому она не стала анализировать его предложение, не подумала о том, насколько это сблизит их, она услышала только слова и ответила на них взрывом слепых чувств. А слепые чувства были роскошью, которой она не могла себе позволить. Они не вписывались ни в план ее мести, ни в план завоевания его любви.
Тэмсин забралась в постель и натянула одеяло до подбородка.
Если Джулиан собирается обратно в Испанию, она поедет с ним. Половина каравая была лучше, чем ничего, и эта половина могла вырасти до целого хлеба.
Перекатившись на бок, она задула свечу и лежала в темноте, прислушиваясь к дроби дождя, теперь уже тяжело обрушивавшегося на оконное стекло. Перекрывая стук капель, до нее доносился ясно слышный рокот прибоя, и ночь становилась все мрачнее.
Тэмсин любила Джулиана, любила его так же, как Сесиль любила Барона. Он был единственной ее любовью…на всю жизнь. И если бы он мог предложить ей хотя бы половину себя, то теперь она согласилась бы. Она должна была сказать ему об этом. Но сначала надо разделаться, с Седриком. А в свете новых событий как ей следовало поступить? Как сделать это?
Ответ должен был прийти утром. Когда она отдохнет и успокоится, она скажет Джулиану, что передумала.
Перед рассветом буря пошла на убыль. В промозглом и холодном полумраке Джулиан прыгнул на Сульта, его складной саквояж был пристегнут ремнями к седлу позади. Небо было серым, как оружейный металл, море казалось черным, лужайки пропитанными водой, на гравии партеров поблескивали лужи. Он поднял глаза вверх, к восточной башне, и посмотрел на увитое плющом окно, выходившее на дорожку. Затем повернул на север и легким галопом поскакал по аллее.
Тэмсин, с глазами, запавшими от бессонной ночи, стояла у окна и смотрела в темное от дождя утро на уезжавшего Джулиана. Зачем он уехал так скоро? Как он мог быть таким непонятливым и не догадаться, что она передумает, как только гнев ее пройдет?
Она вихрем ринулась из своей комнаты, вниз, по ступенькам черной лестницы, в конюшенный двор и взбежала в комнату Хосефы и Габриэля.
— О малышка, полегче, — сказал Габриэль, выпрыгивая из постели при виде ее лица и безумных глаз. — Ну-ка расскажи мне, в чем дело.
Он обхватил ее руками и крепко прижал к своей мощной груди, так что она не могла заговорить, даже если бы захотела.
Но наконец она получила возможность рассказать, что случилось, и воспользовалась ею.
— Я должна ехать за ним, — сказала она просто, садясь на край постели, до боли сжимая руки в кулаки.
— Я люблю его… у меня с ним так же, как было у Сесили с Бароном, и я ничего не могу поделать. Это больно.
Она переводила взгляд с Хосефы на Габриэля. Глаза Хосефы были блестящими и влажными, а Габриэль почесывал подбородок. Затем он медленно кивнул:
— Тогда нам лучше отправиться в путь. Хосефа останется здесь. Ей не нравится рыскать по долам и весям и трястись в седле за моей спиной.
Он посмотрел на женщину, которая флегматично кивнула. Это был не первый случай, когда ей приходилось дожидаться их возвращения после той или иной авантюры.
— Я скажу Люси, что у нас неотложное дело в Пензанс и что мы вернемся через неделю-другую.
— Значит, ты вернешься из-за Пенхэллана? Тэмсин беспомощно смотрела на него в мучительной нерешительности:
— Да, я должна, я обещала это Барону и Сесили… мысленно, но теперь даже не знаю, как поступить, Габриэль. Не знаю, как и что будет.
— Ох, девчушка, не мучь себя попусту. Что будет, то будет, — сказал он, стараясь ее успокоить. — Пойду-ка спрошу миссис Люси, как нам добраться в Лондоне до дома полковника. Лучше, если мы будем знать, как его найти.
Тэмсин обхватила его за шею.
— Что бы я делала без тебя, без вас обоих? — Со слезами на глазах она обняла Хосефу, которая все это время невозмутимо одевалась.
— Мы упакуем немного одежды, — сказала женщина, похлопывая ее по спине. — Не следует отправляться в такое путешествие, не имея пары панталон на смену.
— Да, Хосефа, — согласилась Тэмсин, вяло и покорно позволила вывести себя из комнаты на чердаке на холод, во влажное утро. Позади раздавался низкий смех Габриэля, действовавший на нее всегда успокаивающе и ободряюще.
Глава 22
Позади дома на Одли Сквер был маленький садик, в который можно было проникнуть из конюшен. Люси сказала, что библиотека в доме ее брата выходит в сад.
Тэмсин сидела в огороженном металлическими прутьями саду в центре Одли Сквер в ожидании Габриэля, отправившегося на разведку. Темнело. После пяти дней непрерывной скачки, когда они делали по пятьдесят миль в день, Тэмсин ощущала приятную усталость. Лошади их были пристроены на конюшенном дворе гостиницы поблизости от Чарринг Кросс, где Габриэль должен был остаться на эту ночь, а Тэмсин собиралась тем временем сделать полковнику сюрприз.
