— Поторапливайся, Тэмсин, гости сейчас начнут собираться. Она сбежала к нему вниз, как всегда, оживленная, одной рукой небрежно придерживая юбку с развевающимся сзади шлейфом.
— Прошу прощения. Я не хотела заставить вас ждать. Сияя улыбкой и слегка склонив головку набок, как малиновка, она перепрыгнула через последнюю ступеньку.
— Ну, как вы думаете, милорд полковник? Я выдержу экзамен?
— Бог мой, — выдохнул он тихо.
— Что-нибудь не так? — Ее улыбка потускнела.
— Да, — ответил он. — Дамы не мчатся по лестнице, будто за ними гонятся все дьяволы ада. Вернись и спустись, как полагается.
— О, очень хорошо.
С комическим вздохом Тэмсин снова подобрала юбки и помчалась вверх по лестнице. На верхней площадке она остановилась, повернулась, положив одну руку на перила, и грациозно поплыла вниз, в холл.
Джулиан стоял внизу, положив руку на перила и поставив ногу на нижнюю ступеньку, и наблюдал за ней критически. Изысканное платье не могло скрыть бурлившей в ней чувственности, и сияние глаз усиливалось по контрасту с прозрачностью кожи. Бледные цвета и тонкий материал только подчеркивали ее бьющую через край живость. Ему хотелось схватить ее, прижаться губами к изящному изгибу, в том месте, где граничат шея и плечо, вдохнуть медовый аромат ее кожи, пробежать пальцами по шапочке сверкающих волос…
Ему хотелось предъявить права на нее, держать ее в объятиях, будучи уверенным в своем праве на обладание ею. Ему хотелось объявить об этом праве всему миру.
Когда она приблизилась, он поднес ее руку к губам, как и полагалось приветствовать дам.
— Попытайся не забывать ни на минуту в; течение всего вечера, что ты не должна скакать как жеребенок. — Сент-Саймон выпустил ее руку и отвернулся.
Тэмсин прикусила губу. Она не рассчитывала на комплименты, но было бы славно, если бы он встретил ее чуть поприветливее и не отчитывал, как школьницу.
В течение двух следующих часов, пока дом наполнялся смеющимися и щебечущими гостями, Джулиан наблюдал за ней. Она стояла на верхней ступеньке лестницы рядом с Люси, которая приветствовала всех прибывающих гостей и каждому представляла Тэмсин. Он замечал, против воли восхищаясь ею, что в ее беглой английской речи появился сильный испанский акцент, и это делало ее еще более экзотической и необычной. Он видел, как вокруг нее толпились молодые люди и оглушительно смеялись каждой ее шутке, заглядывая с восторгом и обожанием в ее сияющее лицо. И мужчины более зрелого возраста, пользуясь этим преимуществом, старались прикоснуться к ее плечу и отечески похлопывали по руке, а она улыбалась им и флиртовала напропалую с невинным очарованием, разящим наповал.
Удивительное представление, размышлял Джулиан. Никто, видя ее такой, не поверил бы, что она может быть свирепой жилистой воительницей, или неукротимой фурией Бадахоса, или усталым почерневшим от пороха подручным канониров на борту «Изабеллы». И все эти Тэмсин, Виолетты и Фиалки были знакомы ему, все они ему принадлежат, думал он, и его охватывало всепоглощающее томление, и он уже был не властен над этим водоворотом чувств, над омутом, в который его засасывало. А юная, блестящая лицедейка чувствовала себя, как рыба в воде. Она играла роль, и он один знал об этом.
Но настоящая, подлинная Тэмсин принадлежала только ему одному. И ему хотелось выхватить ее из круга этих разомлевших и глупых прыщавых юнцов и объявить всему миру о своих правах.
Безумие. Совершеннейшее безумие. Он так же подпал под ее чары, как и все остальные, кто присутствовал в этой комнате. Он знал, что она такое. Незаконнорожденная, полукровка, разбойница, дикарка, не имеющая принципов и не ведающая о приличиях.
— Удивительное сходство, не правда ли? — произнес дребезжащий голос у его локтя.
Он очнулся от своего полусна и с вежливой улыбкой повернулся к древней леди, стоявшей рядом с ним, которая опиралась на палку с серебряным набалдашником и сгибалась над нею почти вдвое.
— Леди Ганстон, как ваше здоровье?
— Человеку девяноста шести лет не задают таких вопросов, юноша, — сказала она хихикнув. — Помогите мне добраться до стула и раздобудьте стакан негуса[29]. Не могу понять, куда подевалась эта дурочка.
Джулиан с улыбкой повиновался. Легация Ганстон была местной знаменитостью. Она никогда не отказывалась от приглашений, и ее многострадальная компаньонка, почти такая же древняя, как она сама, несла бремя светских обязанностей с такой же твердостью, с какой выносила постоянные раздражение и жалобы своей хозяйки.
— Пожалуйста, мэм. — Он подал негус и сел рядом с ней. — Я добавил туда немного вина, зная, что вам нравится его вкус.
Леди Ганстон снова хихикнула и отхлебнула крошечный глоточек крепленого пряного вина, смешанного с горячей водой.
— Мне случалось пить и худший. Она одобрительно кивнула и снова оглядела комнату своими выцветшими глазами.
— Поразительное сходство, вам не кажется?
— О чем вы, мэм? — Он наклонился ближе к ней, чтобы лучше слышать ее тонкий дребезжащий голос.
— Об этой девушке. — Она указала палкой куда-то через комнату.
— Я не видела ее здесь прежде. Но она как две капли воды похожа на Силию.
— Не понимаю вас.
Джулиану показалось, что его кровь заструилась по жилам медленнее. Леди Ганстон повернула голову и внимательно на него посмотрела.
— Ну, конечно же, откуда вам это помнить. Силия умерла, когда вы, как я понимаю, были еще в пеленках. Красивая была девушка, но немножко более живая, чем требуют приличия. Никто не мог бы сказать, что она сделает в следующую минуту.
Она рассмеялась, потом сильно закашлялась и снова сделала добрый глоток негуса.
— Силия… а как дальше, мэм?
Он почувствовал, что весь похолодел, все его тело будто стало невесомым в ожидании ответа, который, как он чувствовал, изменит всю его дальнейшую судьбу и положит конец его приключению с этой дивной дикаркой.
— Ну, конечно же, Пенхэллан. Силия Пенхэллан. Умерла в Шотландии от какой-то лихорадки.
Леди Ганстон снова кивнула головой, вглядываясь туда, где Тэмсин танцевала с каким-то юным отпрыском местной дворянской семьи.
— Все дело в волосах, — размышляла она, и ее голос становился все тише.
Чтобы слышать, что она говорит, Джулиану пришлось наклониться низко к ней.
— Никогда и ни у кого не видела прежде такого цвета волос. Хотя мне не видны отсюда ее глаза.
— Фиолетовые, — ответил Джулиан, и его голос прозвучал так, будто доходил сюда с большого расстояния, — Ах, да. Они и должны быть такого цвета. Старая женщина улыбнулась беззубым ртом, но улыбка ее была самодовольной.
