Потемкин назначен генерал-губернатором Новороссийской, Азовской и Астраханской губерний с властью и преимуществами царского наместника. В 1776 году он стал князем Римской империи с титулом Светлейшего.
Царский наместник огромной по площади степи, приграничной полосы крепнущей державы, Потемкин оправдал надежды императрицы, проявив незаурядные качества организатора поистине великих дел. Ему удавалось в те годы все. Хлебнув несколько ложек ухи с кошевым атаманом, батькой Грицко (так называли его запорожцы), он договорился с казаками Запорожской Сечи, и они с тех пор перестали беспокоить пределы России, влились в сословие черноморских казаков. Затем князь Тавриды основал город Херсон, активно заселял необжитые пространства Причерноморья и Приазовья, убедил Шагин-Гирея уступить без кровопролития Крым России, к которой перешли вслед за тем Тамань и Кубань.
Став президентом военной коллегии, Потемкин, уже генерал-фельдмаршал, написал новый воинский устав, сменил одежду солдат, заставил командиров постоянно проводить учения, поддерживать боеготовность армии.
В 1787 году Екатерина II посетила Херсон и Тавриду, осталась довольна деятельностью своего любимца, который в кратчайшие сроки сумел превратить дикую степь в благодатный край с богатыми деревнями и многолюдными городами. Князю Потемкину присвоено звание – Таврический.
Но турки не смирились с поражением и потерей своих северных территорий. Получив от Англии и Пруссии вооружение, они заключили русского посла Булгакова в замок, потребовали возвращения Крыма – война стала неизбежной.
Румянцев и Потемкин возглавили Украинскую и Екатеринославскую армии. 28 июня 1788 года русское войско приступило к осаде Очакова в устье Днепра. Осада была долгой, Потемкин не хотел губить солдат в решительном штурме, обложил город системой укреплений, расставил артиллерию, и 7 сентября пушки открыли огонь. Между тем русский флот одержал важную победу над противником, а отдельные отряды Потемкина вели успешные действия за Кубанью, заняли Березанский остров. Но Очаков не сдавался – янычары сражались с невиданным упорством: восстанавливали разрушенные артогнем стены, делали вылазки из крепости, тянули и тянули время, надеясь на зиму. Пришел ноябрь, покрылся льдом лиман. Потемкин решился на штурм, обещав солдатам отдать в случае удачи город на разграбление на три дня.
Бой был жестоким. Солдат гнали в крепость стужа, усталость, накопившая за месяцы осады. Турецким воинам нечего было терять в битве, кроме собственной жизни. Они сражались очень хорошо. Потемкин стоял на возвышенности, видел всю панораму боя, чувствовал как опытный солдат и командир, что сопротивление турок тает с каждой минутой, а отчаянность и решимость русских растет, и беспрестанно повторял: «Господи, помилуй!»
Очаков был взят. Генерал-фельдмаршалу пришлось выполнить свое обещание и отдать город солдатам на разграбление…
В 1789 году князь Таврический заложил между реками Ингул и Буг город Николаев с корабельными верфями и вскоре получил от Екатерины II приглашение посетить Петербург. Какой блистательный ожидал покорителя Очакова прием! Благодарная Екатерина посетила князя в его дворце, потом на балу во всеуслышание объявила, что пришла от князя Потемкина. А уж какие праздники давали царедворцы в честь фельдмаршала, как лебезили перед всемогущим фаворитом!
Сто тысяч рублей, фельдмаршальский жезл, осыпанный бриллиантами, орден Святого Александра Невского и пять миллионов рублей на продолжение военных действий получил Потемкин. Новые победы над турками при Галаце, Фокшанах, Рымнике, взятие Бендер завершили 1789 год. Армия расположилась на зимние квартиры. Пятидесятичетырехлетний Потемкин был в зените славы.
И вдруг объявился юный Зубов, и затосковал князь Таврический. Не боялся он в эти годы никого и ничего, дело сделал великое, в почестях ходил. Но взлет Зубова его поверг в уныние. Потемкин написал императрице, «матушке родной» письмо и поехал в Петербург. Внешне все выглядело, как прежде: императрица подарила ему дворец (Таврический), платье, украшенное алмазами, двести тысяч рублей. Князь устроил в ее честь сказочный по великолепию бал-маскарад. Она пробыла на нем до одиннадцати часов, как никогда и ни у кого долго, словно бы боялась ранним уходом обидеть хозяина, а когда выходила императрица из дворца, Потемкин пал пред ней на колени, схватил за руку и несколько минут со слезами горькими держал ее. Он прощался со своей благодетельницей.
Князь не спешил покидать столицу, а на Дунае Репнин разбил при Мячине верховного визиря Юсуф-Пашу, подписал 31 июля предварительные статьи мирного договора с турками.
Потемкин с тяжелым сердцем уехал-таки из Петербурга. Ничто не могло его развеселить. Условия мирного договора ему не понравились, он выдвинул более суровые требования к Турции, которая ответила на это новой войной. В Яссах Потемкин заболел лихорадкой, не слушался врачей, давал роскошные обеды, работал много, как бы желая осилить недуг физический и, главное, душевный, вел переписку со многими монархами и влиятельными особами Европы, встречал посетителей, отдавал распоряжения, но оставался при этом мрачным – внутренняя скорбь не покидала его.
27 сентября 1791 года князь простился с окружающими, выехал в Николаев. Но не доехал, болезнь усилилась. 5 октября он приказал остановиться: «Будет. Теперь некуда ехать: я умираю. Выньте меня из коляски, хочу умереть на поле».
Его положили у дороги на плащ. Через сорок пять минут князь Потемкин-Таврический скончался.
Суворов говорил, что был он «великий человек и человек великий, велик умом, велик и ростом…».
Во времена Екатерины II русская армия одержала величайшие победы на суше и на море. Императрица щедро награждала полководцев, оказывала им невиданные почести, превзойдя в этом отношении даже Петра Великого. Имена Румянцева, Потемкина, Ушакова, Кутузова, других полководцев и флотоводцев взошли на небосводе воинской славы именно в годы правления Екатерины Великой. В истории государства Российского нет такого тридцатипятилетнего интервала, в котором было бы так много выдающихся побед русской армии. Сама императрица в полководицы не рвалась, но она умело и талантливо поддерживала боевой дух в войске, не жалея для этого ни времени, ни средств.
Хорошо известно, например, как относилась Екатерина II к лучшему полководцу России тех времен, графу Петру Александровичу Румянцеву, чьи воинские подвиги до сих пор достойно не оценены отечественными специалистами военного искусства. Следует оговориться, что Л.А. Румянцев ее любовником не был, хотя, высокий, крепкий, величественный, пылкий, он отвечал ее понятиям мужской красоты.
За успехи в Семилетней войне, за дипломатическую хватку и организаторский талант Екатерина назначила Л.А. Румянцева генерал-губернатором Малороссии. Это была высокая и ответственная должность. В 1769 году началась очередная Русско-турецкая война, в которой главную роль сыграл наместник Малороссии. Екатерина II говорила о нем: «Он великий человек, человек государственный; имеет воинские достоинства; не двояк и храбр умом, а не сердцем».
16 сентября 1769 года Румянцев принял у Голицына армию, стал освобождать от турок Валлахию. Морозная зима принесла на поля сражений моровую язву, но эпидемия не остановила русского генерала, который не мог «видеть
