отметину.
— Наша, — прорычал он, целуя воспаленную кожу и заставляя стон сорваться с моих губ.
— Во всех отношениях, — согласилась я.
Он начал покрывать поцелуями и покусываниями мой позвоночник, и мое дыхание стало прерывистым, когда он дал понять, что тоже собирается отметить меня как свою плотским актом, и я была более чем счастлива согласиться с этим. Но когда он завел мои руки за спину и сцепил их у основания позвоночника, я нахмурилась.
— Киан? — Я потянула свои руки, и он на мгновение задержал их, прежде чем ослабил хватку.
— Все в порядке, детка? — спросил он, и я убрала от него запястья, перекатываясь на бок. Он опустился рядом со мной, убрав мои волосы за ухо нежным поглаживанием, которое заставило меня почувствовать себя любимой так сильно, что мое сердце переполнилось. Я прижалась к нему ближе, запечатлев нежный поцелуй на его губах, а он наблюдал за мной, казавшись немного не в себе. Отношения с Кианом всегда были страстными, грубыми и непринужденными. И мне это в нем нравилось. Но я хотела, чтобы он знал, что так не должно быть всегда. Я хотела, чтобы он чувствовал себя достаточно комфортно, чтобы быть уязвимым со мной. Что ему не обязательно всегда быть большим злым волком.
— А что, если я скажу, что не хочу, чтобы меня сегодня сдерживали? — Спросила я, прикусив губу, оценивая его реакцию. На его глаза набежала тень, адамово яблоко поднялось и опустилось.
— Тебе это не нравится? — хрипло спросил он, нахмурив брови.
— Конечно, нравится, — сказала я, кладя руку на изгиб между его шеей и плечом. — Но мы не всегда должны делать это таким образом. Иногда мне действительно хочется прикоснуться к тебе… — Я провела пальцами по его груди и увидела, как он борется с каким-то пылким желанием в себе. У меня защемило сердце от осознания того, что это причиняет ему дискомфорт. Но я хотела разрушить этот барьер между нами. Я знала, что мы сможем это сделать, если будем работать вместе.
— Это из-за Глубокой глотки? — Прошептала я, и он съежился от этого имени, его взгляд переместился куда-то поверх моей головы, поэтому ему не нужно было смотреть на меня, когда он отвечал.
— Ничто из того, что с ней произошло, не имеет к тебе отношения, — процедил он сквозь зубы, но я в это не поверила.
— Все в порядке, — сказала я, поднимая руку, чтобы обхватить его подбородок, пытаясь заставить его посмотреть на меня. И он сделал это, но его глаза были полны бесконечной боли и сожаления. Мне было больно видеть эту бездну страдания в нем, и я хотела бы заползти к нему и исцелить это.
— Я не хочу, чтобы ты чувствовала, будто я хочу тебя только одним способом, — прорычал он. — Или что то, что я сдерживаю тебя, означает, что я люблю тебя меньше. Это просто… — Он наклонился ко мне, целуя мою шею и убирая с нее волосы. — Мне нужно кое-что сделать.
— Киан, — я протестующе вздохнула, когда он толкнул меня на спину и встал коленями на мои бедра, целуя мое горло до уха и дразня его идеальным, блядь, способом мягкими покусываниями своих зубов. — Киан.
— Я не обязан быть грубым все время, — сказал он, его глубокий голос вызвал дрожь во всем моем теле. Будь он проклят.
Он начал прокладывать поцелуями свой путь вниз по моему телу, боготворя каждый кусочек моей плоти, который он находил, пока его руки скользили по моим бокам. Я начала тяжело дышать, не в состоянии мыслить здраво, когда он задвигался между моих бедер и показал мне, как медленно, мягко и нежно он может прикасаться ко мне только своим ртом.
Я приоткрыла рот, чтобы возразить, но так и не смогла произнести ни слова, когда он довел меня до потрясающего крещендо, от которого задрожало все мое тело. Затем он навалился на меня всем весом и поднял мои руки над головой, удерживая одной рукой мои запястья в крепком, но не напряженном захвате.
— Киан, нам действительно следует… — начала я, но он вошел в мое тело одним медленным и плавным движением, и моя спина выгнулась, когда я ахнула. Он начал заявлять права на меня контролируемыми толчками бедер, целуя меня так, словно был рожден, чтобы любить меня, умереть за меня. Это было слишком прекрасно, чтобы остановиться, и я утонула в темном море его глаз, целуя его в ответ, давая ему понять, что люблю его всей душой, и когда он будет готов справиться с этим, я буду здесь. Я надеялась, что мы сможем найти способ преодолеть это вместе, потому что мысль о том, что моего покрытого татуировками бога вечно преследуют его демоны, разбивала мое сердце. Я просто хотела бы бороться с ними за него.
Неделя ожиданий, чтобы отправиться в «Ройом Д'Элит», была своего рода пыткой, словно мы застряли в чистилище, зная, что мы были так близки к тому, чтобы покончить с этим, и в то же время чувствуя себя такими далекими от этого. Это было похоже на то чувство, которое испытываешь, читая книгу, когда смотришь на оставшиеся страницы или на оставшийся процент и видишь, что приближаешься к концу. В каком-то смысле это было захватывающе, потому что ты вот-вот получишь все ответы, которых так долго ждал, вот-вот узнаешь, кто выжил, а кому пришлось заплатить самую высокую цену. Но это было и ужасно, потому что ты знал, что именно сейчас темп должен был вот-вот увеличиться, все дерьмо должно было выплеснуться наружу, и все должно было вот-вот столкнуться во взрыве слов, боли и адреналина, который мог просто оставить тебя в беспорядке на полу, как только ты с этим закончишь. И даже тогда существовала вполне реальная вероятность того, что это будет преследовать вас впоследствии, персонажи останутся в вашем сознании как старые друзья, а не плод вашего воображения. Я просто надеялся, что добрался до эпилога нашей гребаной маленькой истории — той, где Златовласка встретила трех медведей и вместо того, чтобы убежать в горы, позвала дровосека присоединиться к ним и короновала себя их королевой. Это была та сказка, в которой я хотел жить вечно.
Найлу было запрещено присоединяться к нам из-за придурошного дедушки Киана. Но этот сумасшедший ублюдок, очевидно, проникся к нам достаточной симпатией, чтобы помочь, вооружив нас и одолжив свою машину, так что в данный момент мы направлялись в «клуб ужасов» на джипе Найла Wrangler с
