сквозь деревья, и вскоре темноту прорезали огни огромного особняка впереди.
Добравшись до опушки деревьев, мы укрылись и посмотрели на ухоженную лужайку позади внушительного готического здания. С этой стороны участка никого не было видно, но по гравийной подъездной дорожке слева от нас подъехала машина, так как мы оставались вне поля зрения, и мы подождали, пока она остановится перед зданием, чтобы выпустить только что прибывшего члена клуба.
— Готовы? — Выдохнул Сэйнт, и я кивнул вместе с остальными, когда мы выскочили из-за деревьев и побежали через лужайку.
Было так темно, что мы казались не более чем тенями в ночи, и, к счастью, все окна в «Ройом Д'Элит» были тщательно закрыты ставнями — без сомнения, для того, чтобы снаружи нельзя было сделать фотографии, которые задокументировали бы тот пиздец, который творился внутри этого заведения. Но это также шло нам на пользу, потому что означало, что никто не выглядывал наружу.
Киан взял инициативу на себя, когда мы добрались до стены внушительного здания, крадучись вдоль нее, пока не добрались до узкого створчатого окна, где он быстро достал из кармана тонкую проволку и просунул ее под щель в нижней части стекла.
Мое сердце бешено заколотилось, когда он пару раз выругался себе под нос, прежде чем ему удалось защелкнуть задвижку и с силой открыть ее. Он поднял окно как можно тише, но у меня все еще болели зубы от звука, который оно издало, и мы все затаили дыхание, когда он наклонился вперед, чтобы заглянуть в щель в деревянных ставнях, которые преграждали путь внутрь.
— Банкет магнатов направо и вверх по лестнице, — пробормотал он. — Шлюхи и бойцы находятся слева от здания внизу. Просто убедитесь, что вы, блядь, держитесь подальше от этих ублюдков. Если они поймают кого-нибудь из нас здесь, они привяжут нас к столу и порежут на куски, пока весь клуб будет смотреть и смеяться. Так что никаких проебов.
— Принято к сведению, — ответил я, придвигаясь ближе к нему и доставая пистолет, когда он приготовился таким же образом открыть затвор. — Я слишком хорошенький, чтобы меня разрезали на куски.
— Просто помните, любой, кто носит маску, — враг, — прошипел Сэйнт. — Если они встанут у вас на пути, сначала убейте, а потом задавайте вопросы.
— Все просто, — сухо ответил Нэш, когда Киан снял с пояса охотничий нож и просунул лезвие в тонкую щель в ставнях.
Он воспользовался этим, чтобы щелкнуть защелкой, закрепляющей их, и в следующее мгновение запрыгнул внутрь. Я посмотрел ему вслед, убедившись, что в тени никто не прячется, прежде чем снова убрать пистолет в кобуру.
Я сделал паузу, чтобы подбодрить Татум, и она улыбнулась, позволяя мне это.
— Спасибо тебе, Прекрасный принц, — поддразнила она, и я последовал за ней внутрь с бензином, как только она влезла в окно.
Я не был уверен, что этот «Прекрасный принц» был хоть сколько-нибудь таким же развратным, как я, но я бы сыграл эту роль, если бы ей это понравилось в ее фантазиях.
Сэйнт и Монро последовали за нами, когда мы оказались в узком коридоре. Укол адреналина пробежал по мне, когда Сэйнт быстро закрыл за нами окно и ставни, чтобы прикрыть наш вход.
Мы с Кианом шли впереди, пока мы крались по огромному зданию, где играла отдаленная музыка, до нас не доносилось ничего, кроме глухого ритма, который, казалось, заставлял стены вибрировать от его мощи. В заведении витал слабый запах сигар и секса, и я сморщил нос, думая обо всех этих стариках, покупающих девушек, чтобы использовать их и выбросить просто потому, что они могли. Иногда я чертовски ненавидел людей.
За углом впереди нас скрипнули половицы, и мы все замерли, мое сердце бешено заколотилось, когда звук шагов, к счастью, отдалился от нас.
Затем Киан повел нас вниз по лестнице, прежде чем указать на дверь в комнату, где хранились накидки и маски участников, которые не смогли присутствовать на вечеринке. Облегчение захлестнуло меня при виде этого, и я взял инициативу в свои руки, когда мы пересекли широкий коридор с темно-красным ковром. Как только мы наденем их дерьмовые регалии, мы сможем передвигаться более свободно, прячась на виду, и шансы быть пойманными существенно уменьшатся.
Я толкнул дверь, но как только я это сделал, ее практически вырвали у меня из рук, поскольку кто-то внутри тоже потянул за ручку.
Мое сердце подпрыгнуло, когда я столкнулся лицом к лицу с мужчиной, одетым в плащ и черную маску, и когда он заметил меня, то закричал.
Я бросился на него, мои руки сомкнулись на его горле, когда я сильно сжал, обрывая этот звук, и, спотыкаясь, ввалился в комнату вместе с ним. Мы врезались в стену, и он брыкался и размахивал руками, в то время как мои руки оставались крепко сжатыми на его горле, и я отчаянно боролся, чтобы заставить его замолчать.
Дверь за мной закрылась, когда остальные проскользнули внутрь, и мы погрузились в кромешную тьму, когда мужчина, которого я душил, наносил мне жестокие удары по ребрам. Но я просто терпел эту гребаную боль, потому что знал: в тот момент, когда моя хватка ослабнет, он закричит об нападении и обрушит все это место на наши головы.
Я застонал, когда он ударил меня снова, затем он начал царапать мои руки в перчатках, пытаясь разжать мою хватку со своего горла. Но я не мог отпустить. Я бы не стал. И когда внезапно зажегся свет, и я встретился с его серыми глазами сквозь дыры в его невыразительной маске, я увидел в них настоящую панику и отчаяние.
Я стиснул зубы и крепко держался, сжимая и, черт возьми, сжимая, и когда он, наконец, перестал сопротивляться и затих, я с проклятием отшвырнул его.
— Думаете, кто-нибудь это услышал? — Прошипел я, поворачиваясь и обнаруживая, что остальные наблюдают за мной.
— Я думаю, они бы уже были здесь, если бы это было так, — ответил Сэйнт после паузы, и мы все согласились с этим.
Нэш начал хватать плащи и бросать их нам, чтобы мы надели их поверх наших черных костюмов, и мои руки немного дрожали от адреналина после боя, когда я застегивал свой на шее.
Мне в руки вложили черно-золотую маску в виде черепа, и, подняв голову, я увидел Татум, стоящую передо мной с широко раскрытыми глазами, полными огня.
— Ты спас наши задницы, золотой мальчик, — поддразнила она, встав на цыпочки, чтобы запечатлеть короткий поцелуй на моих губах, прежде чем отступить и натянуть свою
