Сэйнтом за рулем.
Я сидел на переднем пассажирском сиденье, слушая изысканное сочетание классической музыки Сэйнта, в то время как из динамиков звучали «21 Hungarian Dances No. 5 By Brahms», а Татум громко стонала на заднем сиденье. Я опустил козырек перед собой, открыв зеркало, чтобы посмотреть, как Киан страстно целует ее, в то время как его рука скользит под пояс ее черных штанов для йоги. Ее рука лежала на бедре Монро, когда она прислонилась к нему, чтобы дать Киану место, ее ногти впились в его плоть, но он явно не возражал против этого, наблюдая за ними и целуя ее в шею.
Я облизал губы, когда ее стоны превратились в звук ее оргазма, а Киан усмехнулся, как самодовольный мудак, и отстранился, чтобы дать ей отдышаться. Я был почти уверен, что каждый из нас был тверд как камень после этого небольшого выступления, но как бы нам это ни понравилось и, без сомнения, понравилось бы еще больше, если бы мы остановились на часок или около того, нам нужно было сосредоточиться на том, что мы должны были сделать сейчас.
Я взглянул на Сэйнта, гадая, собирается ли он что-нибудь сказать по этому поводу, но он просто закатил глаза, в уголках его губ заплясала ухмылка, когда заиграла композиция «3 Gymnopédies by Frank Glazer», более тихая пьеса, которая, казалось, навеяла на нас чувство спокойствия.
— Вы все знаете, что вам нужно делать? — Уточнил Сэйнт, когда мы свернули на небольшую грунтовую дорогу посреди гребаного черт знает где.
Слава богу, что Сэйнту удалось зафиксировать это место, когда Киан и Татум были здесь в последний раз, иначе у меня возникло ощущение, что мы никогда не смогли бы найти его.
— Мы обсуждали план около сотни раз, — напомнил я ему, и он кивнул.
— Хорошо. — Он натянул очки ночного видения, которые Найл выдал нам и надел на свое лицо, затем выключил фары, погрузив нас в темноту.
Напряжение нарастало в машине, когда Сэйнт вывел джип с дороги, а я держался за дверцу, пока мы миновали канавы и ухабистую местность через сосновый лес, окружавший «Ройом Д'Элит».
Это будет чертовски трудное достижение, если нам действительно удастся это провернуть, но мне не терпелось запачкать руки. Слишком долго мне приходилось видеть выражение глаз Киана, которое появилось с тех пор, как его заставили записаться в этот клуб для богатых придурков. Я ненавидел, что они заставили его сделать то, что он сделал, и ненавидел, что после этого он счел нужным солгать нам об этом.
Но теперь, когда у меня был монстр, которого я мог обвинить во тьме, который преследовал его, я был готов вонзить кинжал ему в сердце и увидеть, как каждый последний член этого общества ублюдков сгорит за свои преступления.
Сэйнт остановил машину, и воцарилась глубокая тишина, когда он заглушил двигатель. Мы все вышли, не говоря ни слова, наши черные костюмы прикрывали нас, сливая с тенью.
Я поймал руку Татум, притягивая ее ближе и глубоко целуя, когда мои пальцы пробежались вверх по ее затылку, лаская татуировку, сделанную ночью Кианом, и ухмыляясь про себя. Я не мог прийти в себя от того, как сильно мне это чертовски понравилось. Я заставил ее собрать волосы в хвост и позволить мне трахнуть ее сзади, по крайней мере, четыре раза с тех пор, как она набила ее, просто чтобы я мог почувствовать совершенство ее тела, плотно обвившегося вокруг меня, глядя на это постоянное клеймо на ее плоти, которое говорило, что она тоже заявила права на нас. Наша. Навсегда.
Конечно, Сэйнт разрывался между восторгом и злостью из-за этого. Он наказал ее за то, что она пометила свое тело, не посоветовавшись со всеми нами, отшлепав ее какой-то сумасшедшей кожаной штуковиной, которую он купил, а затем заставил ее отсосать нам всем, не позволив ей кончить. Всем нам, кроме Киана, на которого он наложил запрет на секс на неделю в качестве наказания. Но я точно знал, что прошлой ночью он трахал нашу девушку в кладовке для белья, и я был почти уверен, что он также водил ее в машину Лиама несколько дней назад. Но я не стал обвинять его в этом, потому что лично я не думаю, что он сделал что-то плохое, отметив ее для нас.
Я неохотно прервал наш поцелуй, когда мы все закрыли лица лыжными масками и убедились, что у нас на поясах ножи и пистолеты. Найл действительно преуспел в оружии, которым он нас снабдил, и у каждого из нас был новенький девятимиллиметровый пистолет, полностью оснащенный глушителями, ножами и большим количеством патронов. Хотя мы надеялись, что нам не придется ими пользоваться. У нас с Кианом тоже было с собой пару галлонов бензина для завершения нашего плана.
Как только мы были готовы ехать, Сэйнт запер джип и повернулся, чтобы посмотреть на нас всех с глубоким хмурым выражением лица, которое я едва мог разглядеть в темноте под деревьями. Ночь была пасмурной, в воздухе висела угроза дождя, и лунный свет почти не пробивался сквозь нее. Но это было хорошо, потому что означало, что никто не сможет увидеть, как мы приближаемся.
— Пять человек, стоящих здесь, — самое важное в этом мире, — тяжело произнес Сэйнт, переводя взгляд с одного на другого, чтобы убедиться, что мы слушаем. — Все, что мы делаем здесь сегодня вечером, меркнет по сравнению с тем, чтобы сохранить нам жизнь. Нет ничего важнее этого. Поклянитесь в этом.
— Мы не будем подвергать себя ненужному риску, — пообещал я, зная, что ему не нравится, что нам придется разделиться, как только мы окажемся там.
— Зашли и вышли, — согласился Киан. — Именно так, как нравится Татум.
Она хлопнула его по груди, чтобы отчитать, а я рассмеялся.
— Давайте просто войдем туда и сделаем то, что должны, — сказал Нэш. — Чем скорее это будет сделано и наша девочка окажется в безопасности подальше отсюда, тем лучше.
— О, пожалуйста, — сказала Татум. — Держу пари, я буду той, кто обеспечит вашу безопасность, придурки. Не у меня одной проблемы с контролем импульсов.
Сэйнт шагнул вперед и обнял одной рукой меня за плечи, а другой — Монро. Киан завершил круг, а Татум встала в центре нас, когда мы все наклонились вперед и прижались головами друг к другу.
— Я — тьма глубокой ночью, — тихо сказал Сэйнт, и мы все прорычали в ответ, вместо того чтобы на этот раз прокричать.
— Услышь мой рев.
Мы разделились и начали быстро пробираться
