— Я не позволяю ему распускать руки на занятиях!
— …отказываетесь выполнять все требования имперского регента…
— Это какие же? Не открываю ему дверь своей опочивальни?
Среди окружавших Кензила телохранителей раздались смешки.
— …подаёте своему сыну плохой пример и в целом плохо на него влияете. Все эти простолюдинские замашки… скачки по деревням, кочевой образ жизни…
— Это вы вынудили нас скрываться! — выкрикнул Михаэль. — Мы лишь пытаемся защитить свои земли от разбойников! И всё это по его, — палец Синего баронета ткнулся в сторону регента, — вине!
Августа покачала головой.
— Увы, баронет. В силу возраста вы сами не понимаете, в какую пропасть вас ведёт ваша мать. У меня с собой документ, скреплённый печатью императрицы, в котором указывается, что Синий баронет Михаэль Аверонский призван обучаться в монастыре Единого до наступления совершеннолетия. Мне поручено лично проследить за этим, а отряд вверенных мне воинов обеспечит нам безопасность во время путешествия. Монастырь находится в Ириде, путь неблизок…
— Ещё бы неблизок! — вновь вспылила Марион. — Это на самом юге Аверона, где кругом только болота, жуткая жара и постоянные болезни!
— Касательно вас, баронесса, — елейным голосом продолжала Августа, — вам также рекомендовано отправиться в женский монастырь, только уже на севере Аверона…
— Вы хотите разлучить меня с моим сыном, — дрожащим от ярости голосом перебила Марион, — я вам не позволю!
— Баронесса, вы не в том положении, чтобы диктовать свои условия, — ввернул своё слово Кензил. — Разве что вы убедите леди Августу и меня, — граф сально ухмыльнулся, скользнув по ней липким взглядом, — попросить Северину об отстрочке…
— Я ни о чём не собираюсь вас просить! — грубо оборвала Добокса Марион. — Я уже сказала — я не позволю вам разлучить нас! Мой жених не позволит вам этого! Как только ему станет известно — а я не премину написать ему про этот вопиющий вандализм — вы, граф Добокс, лишитесь своего титула, а ты, Августа, захлебнёшься своей проклятой желчью!
Она уже не пыталась сдержать себя. Унизительное положение, в котором оказались они с Михаэлем, содрало с неё обёртку этикета и высокорожденного пафоса, равно как и искусство держать себя в руках. Простолюдинам живётся лучше, чем им! Так к чему притворство? Все знают, какого она происхождения! И ругаться согласно этому происхождению она, несмотря на усилия Магнуса, всё ещё не разучилась.
— Твоего жениха? — фыркнула Августа, также теряя часть самообладания. Марион она ненавидела настолько, что даже в положении победительницы продолжала взирать на неё снизу вверх — и не могла простить ей этого. — Да кто же позарится на такую невесту? Посмотри на себя в зеркало, Марион! Ты страшна, как лесная хворь! Одичала, высохла, постарела! Жених! Открой секрет, кто же он? Местный деревенский староста? Или ты замахнулась на самого богатого в округе фермера?
— Мой жених — герцог северного предела Валлии, командующий Нестор Ликонт, — отчеканила Марион. — Тебе говорит о чём-нибудь это имя?
Августа замерла с открытым ртом, глядя на воительницу широко распахнутыми глазами. Надо признать, после подобного заявления глаза всех присутствующих, даже выстроившихся вдоль кареты прибывших воинов, обратились к ней. Михо исключением не стал, изумлённо взглянув на мать.
— Говорит, — быстро справившись с собой, отвечала Нивелийская леди, — о том, что ты окончательно спятила! Герцог Ликонт! Может, всё-таки сразу король Орест? Ничего умнее придумать не смогла? Да светлый герцог втопчет тебя в грязь, как только узнает, как ты посмела осквернить его имя!
— Или тебя, — повысила голос Марион, — как только я передам ему твои слова!
Августа открыла было рот, и вновь закрыла его, подозрительно уставившись на баронессу. Марион казалась такой уверенной в своих словах, что решимость самой Августы поколебалась.
— Быть не может, — уже без прежнего запала проговорила Нивелийская леди, — ведь он писал мне! Мы состояли в нежнейшей переписке… правда, уже более полугода не получала я от него писем, но ведь… смена власти в Валлии… отсутствие времени…
— Не позорься, Августа! — насмешливо сказала Марион. — Он не писал тебе потому, что уже получил от тебя, что хотел. Ведь вы, помимо флирта, болтали в своей переписке и о последних дворцовых сплетнях? Точнее, это ты болтала. А он слушал. Так ведь? — Марион и понятия не имела, о чём общались в своей переписке Ликонт с Августой, но по вспыхнувшему лицу новой помощницы Северины поняла, что попала в точку. — Ну вот видишь! Да и зачем ему ты, когда вместе с принцессой Таирой в Галагат приехала я? А теперь простите нас, — Марион дёрнула поводья, кивнула сыну. — Мне нужно написать письмо моему возлюбленному. Узнать, как идёт подготовка к нашей свадьбе. Полагаю, теперь вопрос о ссылке моего сына в дальний монастырь отменяется? Равно как и моё «призвание» служить Единому. Сомневаюсь, что её величество императрица Наала одобрит подобное отношение к своей родственнице.
Марион тронула поводья, и они с Михаэлем проехали мимо ошарашенных Кензила с Августой. Последняя пришла в себя довольно быстро, успев задать ещё один вопрос в спину:
— Полагаю, баронесса, вы не против, чтобы я погостила у вас пару недель? Уж очень хочется дождаться ответа светлого герцога Ликонта!
— Ну что за вопрос, Августа? — лениво откликнулась Марион, не оборачиваясь. — Конечно, я против!
Нивелийская леди позеленела, но тотчас взяла себя в руки, посылая последнюю ядовитую ухмылку в спину Синей баронессы.
— К счастью, пока что в вашем замке распоряжается граф Добокс. И уж он-то точно не против, верно?
— Конечно-конечно, — поспешил заверить Кензил.
Марион не слушала их дальнейшего разговора. Скопление вражеских сил в фамильном замке Синих баронов оказалось таково, что достойный уход вполне мог считаться победой. Довольно с неё унижений! Кажется, за минувшие полгода она хлебнула их вдоволь. Уж если героиню недавней войны не ценят на земле, которой она посвятила свою жизнь и честь, которую защищала с мечом и щитом, войсками которой командовала — тогда и у неё нет перед этой землей обязательств. Пусть простит её Магнус, но она не могла себе позволить потерять последнее — их сына. И если для этого нужно обвенчаться с валлийцем — что ж, значит, у северного предела Валлии наконец-то появится хозяйка.
Флорика приоткрыла глаза, взирая на вошедшего в кабинет Бенедикта. Сутенёр вошёл без стука, как обычно, и быстро огляделся. Большого Питона в комнате не оказалось, но главарь должен был вот-вот вернуться: Феодор никогда не пропускал собрания. Топор внизу уже развлекал разговорами Карена, торговца смертью, Флорика, занявшая место скончавшейся от лесной хвори Вилоры, уже на месте — ждали только главаря с Ренольдом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
