Регент, Кензил Добокс, был графского происхождения, но лишенный своего наследства и потому злой на тех, у кого оно имелось. Михаэля он задирал каждый раз, как только видел, пользуясь полной своей безнаказанностью, а Марион делал постоянные непристойные намёки, даже заявился однажды в её покои — и был тотчас спущен с лестницы. В качестве мести Кензил велел распродать часть личного имущества Синих баронов — вместе с фамильной коллекцией оружия и доспехов.
Каждую минуту Марион представляла, как расчленяет его на части, разрывает на куски — но убить всё же не решалась. Её посадят в тюрьму, а Михо определят в какой-нибудь приют — вот и всё. Поэтому, как бы ни было гадко хлебать чашу унижений, она делала из неё глоток за глотком каждый день.
Должно быть, Кензил чувствовал исходившие от неё волны ненависти, потому что телохранители сопровождали его даже в отхожее место, не оставляя ей шансов — и при этом шумели по ночам в коридорах, пьянствуя поблизости её покоев и выкрикивая похабные песни. В последнее время Марион опасалась даже выйти вечером из своих комнат, и не меньше переживала и за Михо — от пьяных дебоширов можно было ожидать чего угодно. Сын теперь ночевал вместе с ней, за плотно закрытыми дверьми, а днём они старались уехать до того, как их поймал бы в коридоре Кензил или кто-то из его телохранителей — и проводили сутки на открытом воздухе, стараясь не появляться в замке без нужды.
Кензил старался перехватывать все её письма — но были среди них и те, которые он перехватить не мог. Раз в месяц в замок Синих баронов приезжал гонец от Ликонта — и отказывался оставлять письмо на откуп регенту, ожидая порой по нескольку часов появления баронессы — и лишь тогда, передав скреплённый печатью лист ей в руки, удалялся.
Нестор писал всегда немного. Интересовался её делами, спрашивал о Михо, коротко рассказывал о последних новостях. В частности, это от него Марион узнала, что ей пишут Януш и Наала — но их письма стараниями Кензила ни разу не попадали ей в руки. Из писем Ликонта она узнала, что Наала не уехала после свадебной церемонии обратно в Валлию, предпочла остаться с супругом, несмотря на прежние договорённости. Нестор писал — и она почти видела усмешку в прищуренных синих глазах — что Северина осталась довольна невесткой, и что Наала сотворила невозможное — понравилась стареющей императрице. Марион была искренне рада слышать, что жизнь Наалы оказалась лучше той, которую познала Таира — но так же опечалена тем, что усилиями регента она лишена дружеской переписки с молодой, ещё не набравшей влияния при дворе императрицей.
На письма Ликонта она не отвечала. Боялась, что он прочтёт между строк то, с чем она пыталась бороться. Но вот последнее его письмо… даже не письмо, так, записка… тихий, вкрадчивый голос в сумраке опочивальни…
«Как ты там, Марион?..»
И ей невыносимо захотелось разрыдаться от такого простого вопроса. Знал ли Ликонт, как сильно она нуждалась хоть в чьей-то поддержке? Знал ли, как она боролась с искушением ответить ему? Марион надеялась, что нет.
— Там чья-то карета, — подал голос Михаэль, вглядываясь в открывшийся их взору внутренний дворик, — богатая такая… и отряд воинов… кто бы это мог быть, мама?
— Боюсь даже предположить, — вздохнула в ответ Синяя баронесса, тут же ободряюще улыбнувшись сыну.
Михо улыбнулся в ответ, и улыбка у него вышла отражением её собственной — такая же кислая и такая же безрадостная. Марион в очередной раз подумала, как же сильно он повзрослел за эти полгода. Точно прежний жизнерадостный Михо исчез, а вместо него появился хмурый, замкнутый Михаэль, научившийся стрелять из лука без предупреждения, каменеть лицом, и улыбаться сдержанно и понимающе — и только рядом с ней. Эти месяцы сблизили их так, как не могли сблизить все прошедшие годы…
— И Кензил там, — уныло заметил сын. — И его амбалы. Встречают, должно быть… А если это герцог Ликонт? — вдруг встрепенулся Михаэль. — Это может быть он, мама?
Марион вздрогнула. Михо знал про их переписку — Марион читала его письма лишь ночью, плотно затворившись в их общей спальне — и каждый раз радовался весточке из внешнего мира, как подарку. Всё вспоминал те дни, проведенные в загородном поместье Ликонтов у валлийской столицы…
— Нет, — сумела наконец рассмотреть прибывших Марион. — Твою ма… м… Михо, — выкрутилась баронесса, — приготовься, милый. Предстоит бурная встреча…
Сын серьёзно кивнул, выпрямляясь в седле, и так они и въехали во внутренний дворик замка — бок о бок, не роняя больше слов попусту.
— Ваша милость, баронесса! — расплылась в знакомой приторной улыбочке леди Августа, оборачиваясь на цокот копыт. — Я уж было переживала, что не застала вас на месте… кхм… быть может, вы желаете вначале… навести марафет? Я подожду, любезный граф Добокс согласился составить мне компанию…
Марион дёрнула щекой: она прекрасно знала, как выглядит. В пыли, в пропитанных потом, заляпанных чужой кровью латах, с обветренным лицом — и рядом Михо в простой одежде, с взлохмаченными ветром вихрами пепельных, спутанных волос.
— Говори, зачем приехала, — резко, не слезая с коня, отозвалась баронесса.
Кому нужны приличия, когда они оба — она и Михо — оказались втоптаны в грязь? Такое положение было хорошо лишь тем, что она могла говорить неприкрытую этикетом правду, и тем тоном, который считала нужным.
— Да-а, ваше сиятельство, вы не солгали, баронесса и впрямь одичала, — протянула Августа. — Теперь я вижу справедливость ваших требований.
— Увы, — прискорбно кивнул Кензил. — Сами видите…
— Вижу. Леди Марион, — обратилась к ней Нивелийская леди, отряхивая невидимую пыль со своего рукава, — я привезла решение её величества Северины лично, чтобы убедиться в истинности рапорта графа Добокса.
— Северина? Я думала, Авероном давно и успешно правит император Таир с молодой супругой, — перебила её Марион.
— О, ни к чему беспокоить его величество такими… мелкими вопросами, — ничуть не смутилась Августа. — Вы препятствуете надлежащему обучению вашего сына присланным наставником…
— Я не позволяю ему распускать руки на занятиях!
— …отказываетесь выполнять все требования имперского регента…
— Это какие же? Не открываю ему дверь своей опочивальни?
Среди окружавших Кензила телохранителей раздались смешки.
— …подаёте своему сыну плохой пример и в целом плохо на него влияете. Все эти простолюдинские замашки… скачки по деревням, кочевой образ жизни…
— Это вы вынудили нас скрываться! — выкрикнул Михаэль. — Мы лишь пытаемся защитить свои земли от разбойников! И всё это по его, — палец Синего баронета ткнулся в сторону регента, — вине!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
