— О повестке дня уже известно? — спросил он.
— Да всё та же муть, — снова закрывая глаза, отозвалась Флорика, едва сдерживая при этом рвотный позыв. — Люлей братец раздаст, кому надо и сколько надо, и разойдёмся.
— Небось опять Топор наследил в королевском лесу? — хмыкнул Бенедикт.
— Да не знаю я, — раздражённо отрезала Фло, откидываясь в кресле брата. — Заткнись, а? Не видишь — тошно мне…
Король Орест приказом Большого Питона получил неприкосновенность, и определённую лояльность со стороны преступного мира. Подобное распоряжение ни для кого не осталось секретом: про отношения королевы галагатских воров и короля Валлии быстро пошли слухи. Но было кое-что ещё, что заметил пока лишь Бенедикт, и о чём не догадывалась даже сама Флорика.
— Тошно, м-м-м? — понятливо кивнул сутенёр, присаживаясь на край стола. — По утрам так и вовсе белого света не видишь? А ещё грудь болит небось… никак, больше стала, уж я-то вижу…
Флорика вспыхнула, открыла глаза, меряя сутенёра злым взглядом.
— Ну, болит, — неохотно признала она. — Ну, больше… Нешто так видно, что твои бесстыжие глаза тут же узрели?
— А у меня глаз намётанный, — хмыкнул Бенедикт, разглядывая разрумянившееся лицо девушки. — У моих девочек такое частенько случается…
— Что случается? — нахмурилась Фло, выпрямляясь в кресле.
Бенедикт ухмыльнулся, протянул руку, отводя отросшие каштановые пряди с лица девушки. В последнее время Флорика очень похорошела; изменились голос, походка, фигура, даже улыбка — и Бенедикт прекрасно знал причину всех изменений.
— Брюхатость, — ответил он и усмехнулся. — Ты носишь ребёнка, Ящерка.
Бенедикт не отказал себе в удовольствии понаблюдать, как сменяются эмоции на лице Флорики — от непонимания и мимолётных вспышек радости до откровенного шока. Она даже в кресле подскочила, вглядываясь в лицо нависшего над ней сутенёра.
— Да ты с ума сошёл! Как так? Как — ребёнка? Это… это же… да и живота у меня совсем нету! Бенедикт, дрянная твоя душа! Что ж ты говоришь-то такое?
— Правду говорю, — рассмеялся Бенедикт, поднимаясь со стола. — А живот отрастёт! И очень быстро. У тебя, небось, уже пару месяцев-то есть? Да вижу, что есть. Говорю же, глаз у меня намётанный. Значит, у его величества в скором времени появится наследник! Вот только, хе-хе, признает ли его Валлия? Хотя неважно… главное — чтобы его признал король Орест!
И, подмигнув онемевшей от подобного заявления Флорике, Бенедикт вышел за дверь.
Януш медленно ехал по дороге, ведущей из Галагата в соседний городок. От самых ворот он гнал коня галопом, невзирая на проливной дождь, разлетавшиеся от копыт брызги грязи и всхрапывавшего на резких поворотах скакуна. Ближе к придорожной таверне он придержал коня: ему требовалось время, чтобы прийти в себя, и, помимо прочего, он больше не доверял своим дрожащим рукам. Вспышка ярости сменилась гневом, гнев — злостью, злость в конце концов перешла на бессильное самокопание, благополучно вогнавшее его в жесточайшее отчаяние.
Марион написала письмо. Впервые за полгода написала письмо. Не ему — Нестору. Что было в письме, он мог только догадываться, но Нестор всё рассказал сам, не дожидаясь расспросов и косых взглядов. Перед отъездом он сделал ей предложение — деловое предложение, как тут же оговорился друг. И Марион приняла его — пускай спустя полгода, но приняла. И просила его приехать.
Януш сумел выслушать новость с каменным лицом, но Нестор вряд ли обманулся на его счёт: оба прекрасно знали о чувствах и планах друг друга. С момента отъезда Марион, и следом за ней — Наалы, командующий перебрался во дворец, перетащив за собой и Януша. Лекарь отвоевал право работать в оборудованной в загородном поместье лаборатории несколько раз в неделю, но остальное время был обязан проводить во дворце: стараниями Нестора он стал лекарем самого короля. Именно это повышение, то, что он обязался неотлучно находиться при Оресте, и дало Нестору законное основание оставить Януша в Галагате. Сам Нестор, бросив все дела, уехал на следующий же день по получении письма.
…Перед отъездом командующий зашёл к нему проститься, и то ли его радостное возбуждение от предвкушения скорой дороги, то ли попытка очередного дружеского жеста, то ли само присутствие сыграло на руку — но Януш сорвался.
— Ты никуда не спешишь, Нестор? — прервал его на полуслове лекарь. — Ну там, отдать последние распоряжения офицерам, проверить начальников охраны, прочесть очередную лекцию Оресту? Я просто подумал, вдруг ты теряешь со мной время? К отправлению всё готово? Ну так едь, не задерживайся! Уж если Марион решилась принять твоё щедрое предложение — значит, дела у неё совсем плохи. Езжай уже!
Нестор от такой тирады даже не сразу нашёлся, шатнулся назад, ошарашенно разглядывая друга.
— Януш, — как можно ровнее произнёс он. — Я понимаю, ты… расстроен…
— Расстроен! — лекарь сердито отмахнулся от друга. — Нестор, не лги мне! Ведь это не сделка! Сделка — это когда оба могут считаться квитами в результате. Ты же не получаешь от этого брака ничего, никакой выгоды, никакой пользы. Более того, рискуешь своей репутацией, а уж её-то ты ревностно охранял все эти годы! Признайся: ведь ты надеешься таким образом завоевать Марион? Обманом, хитростью, как угодно, лишь бы наконец получить её? Не можешь принять того, что она единственная, кто ускользнул от всесильного Ликонта? Кого не подкупило ни твоё положение, ни твоё имя, ни твоя власть, ни ты сам?
— Спокойнее, Януш, — потемнел лицом командующий. — Это уже слишком…
— Я был бы спокоен, если бы мог быть уверен в том, что Марион будет счастлива в этом… фиктивном… браке. Так скажи мне, Нестор… она будет?
Герцог не выдержал испытывающий, напряжённый взгляд лекаря, отвёл глаза.
— Я сделаю для этого всё возможное.
— Позволь тебе не поверить! — отрезал Януш, скрещивая руки на груди. — Все люди в твоём окружении имеют тенденцию быть несчастными. Ты посадил на трон Ореста, который этого не хотел, к этому не стремился, не готовился и чувствует себя там как пугало в шутовском колпаке. Ты продал Наалу, родную сестру, в обмен на необходимое перемирие с Авероном — и чем ты после этого лучше той же Северины, отдавшей дочь на растерзание Андоиму? Даже твоё предложение Марион пропитано эгоизмом — ты делаешь вид, что это выгодно ей, когда на самом деле это нужно в первую очередь тебе. Так скажи мне, Нестор — она будет счастлива?..
…Януш спешился, беря коня под уздцы, прошёл к стойлам у таверны, привязал его и постоял какое-то время рядом, слушая, как бьёт ливень по доскам тонкой крыши, и как его конь с аппетитом вгрызается в свежее сено. Януш был уже мокрым до нитки — одежду вполне можно выкручивать, с волос за шиворот стекала вода, капли текли по лицу, срывались с ресниц, попадали в рот. Путь от Галагата к этой таверне был неблизок, но это, пожалуй, единственное место в этой части Валлии, где его искать не будут, и где вряд ли кто-нибудь узнает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
