Однако больше рассказывать открыто об общевизме Маша не рисковала. Она хорошо помнила примеры из учебников, повествующие о том, как преследовали и угнетали проповедников нового общественного строя. Да и сама успела убедиться, что власть имущие ненавидят поборников свободы и равенства, норовят поскорее упрятать борцов за справедливость в казематы или отправить на каторгу. Здесь Машу всерьез никто не слушал — ни крестьяне, ни горожане, ни рабочий класс. А уж как смеялся над общевизмом Весь! А ведь Вождь учил, что «всеобщая вера в революцию — уже есть начало революции». Вот только как этого достичь, как пробиться через недоверие народа, достучаться до его дремлющего разума?! Ведь даже она сама, убежденная общевистка, нет-нет, но поддавалась тлетворным соблазнам этого мира. То с кузнецом едва не осталась, забыв о своей великой миссии, а теперь вот с аристократом шашни крутит. Ладно, там, у эльфов, это было необходимо, но ведь с тех пор прошло пять дней, и в городе нет никакой надобности продолжать эту постыдную связь с врагом.
Размышлять об этом было стыдно и неприятно. А самым ужасным было то, что Маше попросту нравилось с Весем! И вместо мыслей о революции и Вожде или на крайний случай о возвращении домой голова Маши была занята Весем. Краска бросилась девушке в лицо, когда она в полной мере осознала всю глубину своего морального падения. Она подчинилась инстинктам, пошла на поводу у аристократа, но это, по крайней мере, простительно, учитывая, как долго у нее не было мужчины. А вот то сожаление, которое Маша испытала у ворот столицы, — это уже совсем другое, попахивает предательством интересов партии! Девушка даже остановилась, пораженная открывшейся ей истиной. И почему люди так склонны закрывать глаза на собственные грехи и ошибки, но при этом замечают все промахи окружающих?! Маша была слишком честна, чтоб не признаться себе, как далеко ее могла увести связь с Весем. От гнетущих мыслей ее отвлекли крики. Маша встрепенулась, подняла глаза и только сейчас увидела неподалеку небольшой цветочный рынок, где три дородные торговки сноровисто били худощавого мальчишку лет двенадцати, который держал в руках несколько букетов цветов. Вокруг собралась толпа, люди с интересом смотрели на это безобразие, обмениваясь мнениями и комментариями. Маша с ужасом поняла, что окружающие одобряют это издевательство, полагая, что мальчику правильно досталось: он осмелился продавать цветы, не получив разрешения и не оплатив пошлину. Девушку с головой накрыло возмущение. Наставления Веся о том, что нужно вести себя тише воды и ниже травы, моментально выветрились из головы, и она лишь подумала мельком: хорошо, что не дала клятву, иначе пришлось бы нарушить слово общевистки! Там, впереди, творилось бесчинство, а все остальные считали избиение несчастного сущей безделицей, более того, развлечением! «Вот бы их самих так! Сразу бы поняли, каково это!» — мелькнуло в голове у Маши, пока она решительно прокладывала себе дорогу через толпу. Последний рывок, и Маша бросилась к мальчику, легко отшвырнув в сторону его обидчиц. Силы ей было не занимать, так что выполнить задуманное удалось легко. Не успела толпа ахнуть, как Маша оказалась перед жертвой, уже едва стоящей на ногах, заслонила парнишку собой, сжимая в руках сумку, которую торопливо сдернула с плеча еще по дороге. К сожалению местных воришек, ничего ценного там не было, не считая, разумеется, драгоценной Книги Вождя, которая при случае могла превратиться из источника мудрости в средство самообороны.
Торговки, еще недавно с увлечением пинавшие несчастного мальчика, недоуменно остановились, не зная, что делать дальше. Они чувствовали свою правоту, но вот бить девушку, у которой столь тяжелая рука, — это совсем не то же самое, что мутузить хлипкого парнишку. К тому же стараниями Веся одета Маша была хорошо, так что накинуться на нее женщины не рискнули.
А Машу уже трясло от негодования и ярости. Напрочь забыв, где она находится, девушка принялась честить негодяек на все корки:
— Как можно обижать слабых?! И ради чего, ради мелкой монетки?! Неужели вы не понимаете, что он такой же человек, как и вы, что ему больно и страшно? Прав был Вождь, нет ничего страшнее власти человека над человеком, потому что это порождает эксплуатацию и злоупотребление! Неужели вы не понимаете, что жизнь человека вовсе не равноценна деньгам, что вы поступаете бессовестно и подло?!
Одна из торговок, женщина в ярком изумрудном платке, странно дисгармонирующем с платьем фиалкового цвета, выступила вперед, уперла руки в бока:
— Ты, девка, нас жизни не учи! Мы в своем праве, что мальца проучили! Может, мы и переборщили малость, не до смерти ж его пинать… Так что теперь пусть проваливает и впредь на наше место не зарится!
Маша не стала с ней спорить, ведь самое главное, что мальчик жив. В глазах паренька стояли слезы, а губы подрагивали — его цветы растоптали вздорные торговки, и теперь ему предстояло ни с чем возвращаться домой. Он не сумел заработать даже нескольких монеток. Все, что он получил, — лишь синяки да ссадины, но это не страшно, они заживут, а есть-то хочется всегда!
Женщины вернулись к своим прилавкам, и толпа начала потихоньку разбредаться, что-то разочарованно ворча и обсуждая увиденное. Маша обратилась к мальчику со словами утешения, хотела предложить ему хоть немного мелочи (солидных сумм ей Весь не доверял), но тут ее дернули за рукав и оттащили в сторону. Темноволосый мужчина лет сорока увел ее в проулок и разъяренно прошипел:
— Ты что творишь?! Совсем с ума сошла, так рисковать?
Маша ошалела от такого напора. Она могла поклясться, что никогда не видела этого человека, а тот продолжал разоряться:
— Ты хочешь, чтоб нас всех замели? Там же стукачи были в толпе! Разве ты не понимаешь, что нельзя прилюдно произносить политические речи?
Девушка только хлопала глазами, искренне не понимая, чего от нее хочет этот странный незнакомец. А тот рассматривал ее во все глаза, а потом вдруг пребольно стиснул ее локоть и поинтересовался:
— Ты откуда взялась? Что-то я тебя не припомню. Новенькая? Или подсадная утка?
Последние слова он буквально прошипел.
— Оставьте меня в покое! — выкрикнула Маша. — Никакая я не утка, и вообще, чего вы от меня хотите?!
— Тише, дура! — шикнул на нее мужчина, торопливо оглядываясь по сторонам, не слыхал ли кто. Даже если кто-то и расслышал слова девушки, то предпочел не обратить внимания.
Теперь Маша его хорошо разглядела. На вид он совершенно не казался сумасшедшим: приятный человек, одет аккуратно, хоть и бедно. И высоченный, почти на полголовы выше Маши.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
