Он нахмурился, отступил к своему столу. Я наблюдал из-под приспущенных век, как он раскрыл книгу, но что-то слишком долго читает, а глазные яблоки перестали двигаться, посылая взгляд вдоль строк.
Я еще больше приблизил его лицо, обострил запа-ховое, на этот раз отчетливо чувствую неуверенность и растущее раздражение. На меня? На ситуацию?
ГЛАВА 9
Через два дня он зашел сразу после тюремщика, что принес еду, к столу не пошел, напротив, приблизился ко мне. Я видел сочувствие в глазах, наконец он обронил:
— Граф Колдуин и барон Сперс… это самые могущественные вассалы сэра Эстергазэ, требуют, чтобы вас предали смерти.
— Почему?
— Говорят, вас отпускать опасно. Никакой выкуп того не стоит, чтобы оставлять такого противника в живых.
Я спросил быстро:
— А что твой хозяин?
— Особо не спорил. Сказал, если граф Колдуин и барон Спеос внесут выкуп, то пусть убивают хоть прямо тут же, в подвале.
Он сам налил мне в миску из кувшина воды, я спросил жадно:
— А что те?
— Начали просить снизить сумму. Наш хозяин вроде бы пойдет им навстречу. Все-таки не для наживы выкупают! Для общего блага, значит, а у сэра Эстергазэ тоже совесть есть… Я фыркнул:
— Совесть? У цивилизованных людей это называется иначе.
— Так или иначе, — сказал он, — все скоро решится.
— Да, — согласился я. — Но ты подумай.
— О чем?
— Я мог бы взять тебя на службу. Он горько рассмеялся:
— Откуда мне знать, что это не обман? В вашем положении можно наобещать всего. — Положение у меня хреновое, — согласился я. — Но если увидишь, что столкнулись равные По мощи быки, выбирай все-таки не самого подлого… хотя может показаться, что беспринципные идут дальше. Он ответил сухо: — Благодарю за совет.
Я смотрел на захлопнувшуюся дверь, в воздухе остался заметный запах тревоги, раздражения и острого недовольства. Я шарил взглядом по осточертевшим стенам, со дна души уже не тревога, а нарастающая паника. Сколько ни зову дефов, не появляются: то ли не слышат, то ли здесь их нет. Да и то верно, они стараются держаться поближе к магме, куда их не допускают злые… не помню, какая-то боковая ветвь вроде наших неандертальцев. Это в замке леди Беатриссы мы пересеклись благодаря удачным случайностям, к тому же там древний артефакт их прошлой мощи, они время от времени наведывались к нему, а здесь что им делать? Больше позвать некого. Даже конь и Пес не услышат из подвала, да и услышали бы… Я здесь на такой глубине, что они, пытаясь добраться ко мне, неминуемо погибнут под градом арбалетных стрел.
Я висел на цепях, поникнув головой. Прикидываться почти не приходится, в самом деле измучен, в самом деле глухое равнодушие заползает в душу. Может быть, сказываются растворенные в воздухе снадобья, притупляющие волю.
Дверь хлопнула, я не поднимал голову. По звуку определил, что спустились двое, от обоих пахнет дешевой бражкой, рыгают, сопят и чешутся.
— Сомлел, — прогудел один голос. — Это что ж, тащить придется?
— Он и так живучий, — сказал второй. — Эх, продержался бы еще денек… Ну да ладно…
Мои руки больно дернуло, ударил молоток, полетели искры. Увальню понадобилось не меньше десяти ударов, пока сбил кольца с моих ног, причем трижды ударил по пальцам. Я едва не взвыл, с огромным трудом не залечил ссадины сразу, теплая кровь потекла на пол.
Потом сбивали с рук, а когда осталась одна рука, стражи разделились:.один отошел с мечом в руке, второй хекая, как дровосек, бил молотком по металлу.
Наконец кольцо звякнуло, одновременно я, сосредоточившись, вызвал в памяти огонек, которым разжигал костер. Они уже снимали меня со стены, как вдруг один вскрикнул:
— Да что за… Бен!
Он лапнул себя за спину, а второй вскрикнул испуганно:
— Ух ты, у тебя спина горит!
Начали сбивать пламя, а я поспешно схватил с треножника чашу светильника, швырнул в обоих. Горячее масло обожгло, один взвыл, на другом одежда вспыхнула, как факел. Я прыгнул вперед, ухватил за кисть, там уже меч, вывернул, хороший удар в зубы, меч в моей руке. Второй страж, на ком пылает одежда, не теряя присутствия духа, начал тащить меч из ножен, но лезвие меча в моей руке вошло на ширину ладони ему под нижнюю челюсть.
Запах горящего мяса просто жуткий, меня шатнуло от слабости, ноги всхлипывали и со скрипом суставов несли освинцовевшее тело по ступенькам к двери.
Лестница вверх невыносимо длинная и крутая, я тащился и тащился, как на небеса, а когда сверху послышались голоса, почти обрадовался: можно остановиться.
Набежали двое, я прикинулся совсем дохлым, это помогло одного убить первым же ударом, а второй, слишком рыхлый для воина, но хорош для тюремщика, махал мечом почти вслепую, и я убил его милосердно, раскроив голову.
Сигнал тревоги так-то распространился: навстречу спускались еще и еще в кожаных латах, с копьями, мечами и топорами. Я рубил, топтал, рассекал тела, упорно поднимался по ступенькам, но наверху выстроилась целая толпа, а в стене слева я заметил проход, как раз в рост человека.
Ринулся туда, пусто, побежал, задыхаясь и обливаясь потом, хотя на самом деле налитые свинцом ноги с трудом одолевают ступеньку за ступенькой. Там впереди сдвигается при каждом шаге из стороны в сторону высокий свод, как будто я поднимаюсь не то на арену цирка, не то в церковь.
Последняя ступенька, я ошалело огляделся. Просторный зал, как в театре, три ряда бельэтажа, а я, выходит, на сцене… Нет, за спиной не сцена, а такая же стена с тремя рядами лож. Но вот на той стороне зала дверь…
Я сделал первый шаг, и тут сверху гулкий голос прокричал злорадно:
— Сэр Ричард… вот вы и попались!
Я огляделся, сперва ничего не увидел, потом разом по всем трем этажам бельэтажа поднялись лучники и арбалетчики. С боков тоже они, а когда огляделся, человек двадцать со всех сторон целятся мне в спину.
Я похолодел, уже чувствуя, как сотни стальных болтов рвут меня в клочья. Арбалетчики продолжали целиться, а голос сэра Франца сказал с издевкой:
— Ну что, страшно?
Болтает, мелькнуло в голове, значит, не все потерянно.
— Ничуть, — ответил я. — А тебе?
Он захохотал, вышел из-за колонны на втором этаже. Чуть наклонился, упершись обеими руками в каменный край барьера, всматривался вниз с жадным интересом.
— Здорово я тебя поймал?… Когда я увидел этот зал, сразу подумал: а не приспособить ли как дополнительный заслон для особо опасных?… Пока вы, сэр Ричард, доблестно пробивались наверх, истребляя простых воинов, арбалетчики заняли свои места.
— Это хорошо, — ответил я. — Чтобы я не бегал и не ловил их поодиночке.
— Еще и остришь? Неужели такой дурак?
— Как раз не дурак, — ответил я. — Но тебе что-то надо, не так ли?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
