что умею так! Прости меня за то, что я такая вся, холодная, странная и…
– Ну ты дурочка совсем, да? – останавливаю ее тираду. Внутри все горит! Сердце пылает, душа трепещет! Любит… Любит, говорит. Я не ждал от нее этих слов, но в душе всегда надеялся, что услышу. А она так эмоционально, так искренне.
Моя. Моя Принцесса, самая нежная девочка.
Обнимаю ее крепко, целую в губы, соленые, вкусные, мягкие. Мы нечасто целовались, особенно в последнее время, а сейчас током прошибает от того, как люблю ее.
И она любит. С ума сойти…
– Маленькая моя девочка, – шепчу на ушко, оставляю поцелуи по всему лицу, улыбаюсь как придурок. Придурок, которого любят. Что еще надо-то, а? Все есть! В тридцать наконец-то у меня есть все, о чем мог только мечтать! – Никогда не думай больше так плохо, хорошо?
– Не буду больше, обещаю.
– И о себе никогда так плохо не говори. Ты самая прекрасная. И тараканы твои тоже самые дружелюбные, – улыбаюсь, и Сонечка смеется наконец-то! Ее эмоционально, конечно, из стороны в сторону кидает, только успевай подхватывать и успокаивать. Но… привыкну, да? Еще целых полгода пузожителя носить, думаю, веселья будет еще много.
– Я тебя очень люблю, – говорит еще раз, так искренне и нежно, что я не могу удержаться и целую ее еще раз.
– И я тебя очень люблю. Сильно-сильно. Станешь Ольховской?
– Угу, – кивает, прислоняется лбом к моему. – Только не хочу свадьбу. Лучше… погулять?
– Или полететь куда-нибудь? Пока тебе можно. Куда хочешь?
– С тобой – хоть на край света. А ты куда?
– И я так же…
Эпилог. Общий. Мирослав
Dabro – Давай навсегда
2 года спустя
А жизнь-то, оказывается, классная штука!
На осознание этого факта мне потребовалось тридцать лет и одна самая лучшая девушка на планете. И вот уже два года я словно начищенная монета свечусь от радости и счастья, потому что каждый день моя Принцесса напоминает о том, что любит меня, а маленькое счастье по имени Мия полгода назад начала активно называть меня папой. Теперь ее «пап» звучит по поводу и без, она использует это слово для всего на свете, но каждый раз я тащусь, таю, растекаясь лужей и улыбаясь, точно Чеширский кот.
Тридцать лет я шел куда-то не туда, что-то делал, старался, пытался, напрягался, а по факту все старания были пустышкой. Все, что мне было нужно для счастья, – две принцессы, от любви к которым я буквально схожу с ума.
И жизнь ведь и правда классная штука. Интересная и коварная. Крестная моей дочери – девушка, в которую я был влюблен долгие годы, но тщательно это скрывал. Жена моего лучшего друга. А я – крестный их мелкого. Данька всего на несколько недель старше нашей Мии.
Вот кто бы мог подумать, что все в жизни обернется именно так? Кто бы мог подумать, что я в свои тридцать наконец-то встречу ту, которая покажет мне настоящую любовь. Что ей будет всего девятнадцать, что путь наш будет очень сложным, что очень долго мы будем притираться друг к другу. Ни я, ни Сонечка, теперь уже Ольховская, не могли представить такого поворота событий, но вышло именно так, и я ни в коем случае не хотел бы иначе.
Я катастрофически счастлив, говорил же уже, да?
Даже сейчас, сидя в машине уже двадцать минут, – я катастрофически счастлив, несмотря на то, что моя любовь обещалась сидеть рядом со мной ровно двадцать минут назад.
Но они с Есенией собираются, а это может затянуться на целые сутки, если я посмею их потревожить, поэтому покорно жду.
Сегодня у нас дружеский поход… на танцы. И да-да, вам не послышалось, на танцы, дай мне, господи, сил.
И нет, к огромному сожалению мы не едем смотреть какое-то танцевальное шоу и сидеть в удобных креслах, мы… едем танцевать.
Я в ужасе.
Девчонки где-то нашли студию танцев, которая совсем недавно открылась у нас в городе, и по какой-то чертовски непонятной нам с Демидом причине решили, что мы обязательно должны туда пойти. И, барабанная дробь, это не детские танцы, и мы ведем туда не детей! Малышня уже сидит с няней, ведь танцы эти для взрослых.
И это меня убивает.
Но мы с Демидом живем свою лучшую жизнь по принципу: «буду каблуком, главное, чтобы моя женщина улыбалась», именно поэтому я уже жду девчонок у дома, а сам Дема подъедет с работы прямо к студии.
Хочу ли я танцевать? Нет.
Жалею ли о том, что согласился? Тоже нет. Вы бы только видели, как горели глаза у Сонечки, когда она показывала мне рекламу той самой студии.
Слышу звонкий смех, понимаю, что девчонки наконец-то собрались, и завожу машину. Вообще-то, занятие там на строго назначенные семнадцать ноль-ноль, ехать нам до места нахождения студии сорок минут, а сейчас уже шестнадцать тридцать. Чувствуете? Пахнет штрафами за превышение скорости.
– Мы не опаздываем? – спрашивают в один голос, как только я выхожу открыть Сонечке пассажирскую дверь. Она чмокает меня в губы, и я сразу, как и всегда, забываю обо всех недовольствах и проблемах.
– Нет, Принцесса. Домчим.
Ну и мы мчим. Веду аккуратно, но быстро, потому что опоздание дамы не простят мне, несмотря на то что я был готов еще заранее. Это не особо важно, кто там был когда готов, главное, не упрекать в этом женщин. Это, кстати, первое правило счастливой семейной жизни: не упрекать женщин. Ни в чем. Никогда. Ни в коем случае и ни при каких обстоятельствах.
– Сонечка, ты не писала няне? – волнуется Есения.
– Полчаса назад, – отвечает она, – у них все хорошо, они рисуют.
Есеня вздыхает. Она очень переживательная мама. Из-за того, что она долгое время мечтала о семье и не могла ее заполучить, теперь она волнуется о каждом шаге Даньки. А он, честности ради, пацан оторви и выброси. Понимаю ее желание все контролировать, мой крестник в свои полтора тот еще чудик. Кот Есени живет свою лучшую жизнь, потому что на той высоте, где он прячется от малого, его невозможно достать.
Зато Мия… мой свет в окошке, моя радость и счастье. Самый лучший в мире ребенок. Она копия Сонечка: светловолосый ангел с ярко-голубыми глазами. Спокойная, нежная, ласковая. Она постоянно обнимает меня за шею и звонко чмокает в щеку, даже от одних воспоминаний я умираю от нежности. Сонечке даже не приходится волноваться о том, что она набьет себе какую-нибудь шишку, как
