репортеров. Отец сказал, что вчера они были в Академии. Сосунки. Они будут расстроены, что пропустили фотосессию принцессы, уезжающей в Драконию.
Все происходит по какой-то причине, как всегда говорил Жако.
Я приземлилась в половине седьмого и была встречена мастером Лонгвеем. Он отвел меня в общежитие для девочек. Я просто хотела подойти и поздороваться с Блейком. Они с Люцианом жили в одной комнате на седьмом этаже.
Я бы легко нашла его, потому что он подробно описал мне Драконию во время наших первых телефонных разговоров. Его логика заключалась в том, что если я ускользну ночью, то, по крайней мере, постучу в нужную дверь. Конечно, тогда мы еще не знали наверняка, что я поеду.
Это заставило меня улыбнуться.
Моя комната была высоко в башне. На верхнем этаже. Там было довольно высоко, если смотреть вниз. Она была самой большой. Я могла понять, почему никто из других членов королевской семьи не хотел этого вида. Но мне нравилось. Я всегда любила небо. Я была создана для неба.
Это заставило меня снова подумать о Каре. Она ни разу не проснулась. Но она все еще была со мной. Я знала это в глубине своего сердца. Грозовой Свет, которая отдала свою жизнь за принцессу.
— Можно мне взять соседку по комнате? — сказала я.
Мастер Лонгвэй улыбнулся.
— До тех пор, пока это не Рубикон, принцесса, да.
Я рассмеялась.
— Нет, его сестра.
Он кивнул.
— Я все устрою.
— Спасибо, Мастер.
— Добро пожаловать в Академию Дракония, Елена.
Я улыбнулась.
Я подождала, пока он уйдет, и пошла в спальню мальчиков. Было еще рано, и я не могла дождаться встречи с Блейком. Я постучала в его дверь. Мое сердце бешено колотилось в груди.
Люциан открыл, и его брови взлетели к небу.
— Сюрприз! — Я заплакала и обняла его.
— Я думал, ты…
— Отец отменил ее решение. Где он? — Я заметила девичью ногу, торчащую из кровати.
Я подняла бровь, глядя на Люциана, но он не выглядел смущенным. Он выглядел виноватым.
— Елена, он действительно стал темным.
Я поняла, о чем он говорил. Я оттолкнула его с дороги и бросилась к кровати. Белоснежные волосы.
— Где он? — потребовала я. Она была одна в постели.
Она проснулась и увидела меня. Если бы взгляды могли убивать, мы обе были бы мертвы.
Люциан указал на ванную. Гребаный ублюдок. Я вошла внутрь. Я даже не постучала. Я видела, как он опирался на руку в душе. Вода, лилась на него.
— Серьезно! — закричала я. — Так вот почему ты, блядь, не отвечал ни на один из моих телефонных звонков?
— Елена? — Его голос звучал растерянно.
— Не смей Еленкай мне! — закричал я и начала плакать. Я проглотила это, когда он вышел и потянулся, чтобы обнять меня.
— Не надо! — взвизгнула я.
— Елена, пожалуйста, позволь мне объяснить.
— Ты жалок, Блейк. Жалок. Я, блядь, ненавижу тебя. — Я выбежала из ванной и прошла мимо Люциана.
— Елена, пожалуйста.
— Просто не надо, Блейк, блядь, не надо. Вы двое заслуживаете друг друга.
— Нет, пожалуйста, — умолял он, когда бежал за мной только с полотенцем на талии. — Это не то, что ты думаешь. Пожалуйста. — Он схватил меня за руку.
— Убери от меня свою гребаную лапу! — закричала я. — Или, да поможет мне, Блейк…
Он отпустил мою руку, будто обжегся. Я просто сбежала по ступенькам, когда Люциан подошел к нам.
Я каким-то образом нашла свою комнату, хотя и была ослеплена слезами. Я думала, что мое сердце разорвется. Я рухнула на кровать и заплакала так, как никогда раньше не плакала.
БЛЕЙК
Занятия возобновились. Я не знал, увижу ли я Елену или нет. Тьма сгустилась. Я натворил так много гребаного дерьма, что совсем не чувствовал себя нормально, но я знал, что се плохо.
Из-за этого я проигнорировал некоторые ее звонки. Я был занят тем, что лажал по-крупному. Вчера ее здесь не было, и я знал, что ее мать наняла репетиторов.
Я встал с кровати и похлопал Табиту рядом со мной. Как, черт возьми, это произошло? Каинов Огонь, вот как.
Я был так не в себе.
Я пошел в ванную. Я ненавидел тошноту от наркотика, но он все еще держал зверя внутри меня опустошенным. Я почувствовал себя немного нормально и открыл краны. Я должен сегодня позвонить Елене и все объяснить. Она собиралась узнать об этом, и мне нужно было сказать ей до того, как это произойдет.
— Блядь! — Я закричал, когда вода хлынула мне на голову.
Я серьезно облажался. Я надеялся и молился, чтобы она простила меня.
Это были наркотики, и хотя я отчаянно пытался скрыть это от нее, я знал, что не смогу. Не в этот раз. Она должна была поверить мне, что тьма взяла верх. Я не хотел представлять, как выглядело бы полное поглощение. Насколько бы мне было плохо, если бы моего счастливого места не существовало? Если бы ее не существовало.
Это было тяжело. Я не мог.
За две секунды до того, как дверь открылась, я почувствовал, как странная легкость внезапно прорвалась сквозь мое настроение.
— Серьезно! — крикнул чей-то голос. — Так вот почему ты, блядь, не отвечал ни на один из моих телефонных звонков?
— Елена? — сказал я. О, нет, черт возьми. Пожалуйста, только не это. Я открыл дверь и увидел, что она стоит там. В ее глазах стояли слезы.
— Не смей Еленкать мне! — снова закричала она и заплакала. Она сделала глубокий вдох и остановилась. Я подошел, чтобы обнять ее. Что она здесь делала?
— Не надо. — Она казалась невменяемой.
— Елена, пожалуйста, позволь мне объяснить, — взмолился я.
— Ты жалок, Блейк. Жалок. Я тебя чертовски ненавижу, — сказала она и убежала.
ЧЕРТ! Я
