которыми многочисленными батальонами выстроились стрелки всех мастей, дабы поддержать товарищей и подавить огонь со второй стены и из-за нее.
Наконец, вторая серия завываний горнов, куда более бойкая, нежели в первый раз, дала понять, что сарги приступили к контратаке. В сердечном согласии со своей воинственной музыкой, врата второй линии обороны медленно отворились, постепенно открывая взору равенцев ощетинившийся строй саргийских ружейных стрелков, открывавших огонь сразу по мере открытия створов. Равенские застрельщики не остались в долгу, заполонив пространство будущего боя хлопками, огнем и дымом. Как только заряженные выстрелы закончились, оставив после себя назойливый звон в ушах, а дым рассеялся, грозные саргийские латники с мечами и щитами плотным строем ступили в проем врат с четким намерением выбить агрессоров из своего города.
— Держать строй! — вопил Артемир, выглядывая из-за внешней стены через выломанные главные врата, опасаясь продолжения стрельбы. — Не дайте им вырваться!
Если бы все призывы приора были легко выполнимы! Пикинеры всеми силами старались удержать легионеров, истыкивая их своим длинным оружием, давая возможность стрелкам поражать тяжело защищенных солдат, но сарги продвигались, постепенно расширяя свою фалангу. Неистовость защитников Кастелата ярко контрастировала с утомленностью войск Приората, что выливалось в успехах саргов. С каждым выдавленным у Приората метром земли уменьшалась надежда на победу, и в итоге левый фланг равенцев рухнул, а в появившуюся брешь устремились тяжелые всадники, всеми силами стараясь посеять хаос и смерть среди дрогнувших бойцов. Среди отступающих со стен началась давка.
Видя плачевные результаты сдерживания, Артемир едва сам сдерживался от того, чтобы отдать приказ о полном отступлении, все глубже погружаясь в черное отчаяние. Но осознание неминуемой гибели огромного числа неупорядоченных солдат держала его эмоции в узде погнувшейся, но еще не лопнувшей. Да и прежний опыт пребывания в безысходности закалил его выдержку, позволяя крепиться даже тогда, когда надежды на успех почти нет.
— Надо бы… самому… — со знобливым трепетом неуверенности прошептал Артемир, предполагая вступить в схватку лично, но животный страх после прошлого ранения сковывал его, отчего вместо боевого клича у приора сковало судорогой захлопнувшуюся челюсть. Оправдываясь тем, что в такую давку его конная гвардия даже во врата не протиснется, Артемир вновь ограничился лишь устными бодростями:
— Ваш приор с вами, держитесь, братья мои! Начинайте планомерно отступать!
Искренне обрадовавшись команде на отход, равенцы начали сдавать позиции еще быстрее. К этому моменту большинство солдат со стен уже вышли, потому безнадежно держать крепь перед разгулявшимися саргами не было смысла. Да еще и со стен по равенским осадным лестницам начали спускаться особо отчаянные легионеры, получая пули и стрелы в спину, но не останавливаясь ни на секунду. Штурм с ходу с треском провалился, равенцы покинули стены Кастелата побежденные. Опьяненные успехом сарги бросились вослед, дабы разгромить отступивших, но плотный огонь развернутых стрелковых полков охладил их пыл, вернув трезвость в их головы.
— Вижу, с тобой все в порядке. — бесстрастно встретил нахмуренного приора Датокил, не сходивший со своего места ни на шаг. — Увы, наш приступ оступился…
— Мы проиграли… — выдохнул скривившийся при этих словах взмыленный Артемир, возвращая свое место на штабном холме. — Едва ли еще одна попытка увенчается успехом, их слишком много, и они готовы биться до последнего…
— Как и мы когда-то. — мрачно усмехнулся Датокил, глядя на отходящих от стен на безопасное расстояние воинов. — Мы подали саргам хороший пример, и они быстро выучились ему.
— Похоже, единственной возможностью победить Альзория осталась лишь долгая осада. — осторожно проговорил Альвидес, видя напряжение вперемешку с унынием на вспотевшем и покрасневшем лице Артемира.
— Осада! — выкрикнул взбесившийся приор, разозлившись на очевидную, как ему казалось, глупость. — Альзорий собрал все, что только можно с окрестных земель! Он может держать город годами, в то время как мы не сможем прокормиться даже до конца лета!
— Да-а, а зимой вообще начнется вымирание… — не особо-то и переживая за судьбу Приората, пробубнил Исхилий, не желая оставаться в стороне от ушераздирающей беседы скорее из скучающих соображений, нежели из гуманизма.
— И пушечных ядер, алого угля хватит ненадолго… Судя по всему, придется искать осенне-зимние квартиры. — подвел печальный итог Артемир, уныло теребя в руке поводья своего коня.
Глава XXXVI
Все еще не сходя с места, Артемир со смесью злости и отчаяния смотрел, как легионеры Альзория вновь заняли отбитую у них ранее внешнюю стену, выкрикивая ругательства в сторону штурмовиков и гогоча от самодовольства. Все, на что были способны поверженные солдаты Приората, так это на вялое отбрехивание пушками, которое Артемир, впрочем, в скорости приказал свернуть для экономии боеприпаса — все равно, серьезного урона таким обстрелом нанести по укрепленному городу не удастся.
«А ведь я действительно поверил, что смогу с хода взять самый защищенный город в мире!» — с горькой усмешкой подумал в порыве серого реализма Артемир, распорядившись под прикрытием арьергарда строится в походные колонны и отправляться назад, к Храму Наук. О том, чтобы все же оставить свои армии под Кастелатом для осады, Артемир даже не задумался — только лишние потери, да грядущее уныние от голодов и холодов…
Только штаб собрался сниматься со своего холма и возглавить марш отступления, на пологую вершину взобрался, судя по его рогатому шлему, один из предводителей куттов. Не желая общаться с ним, что было, справедливости ради стоит заметить, верхом неблагодарности, Артемир поспешил отмахнуться от него. Не тут-то было, низкорослый кутт схватил приоровского коня за уздечку, не давая ему уйти. Легко выводимый из себя в такие минуты Артемир было схватился даже за рукоять своего меча, но деловой и спокойный говорок горного изолянта остановил горячую руку приора.
— Постой… Что?.. — силясь разобрать довольно сильно отличающийся от нордиктовских диалектов язык куттов, затряс головой в непонимании Артемир, вычленив лишь некоторые словосочетания, грамматически связанные неведомыми приору правилами. — «Дорога подгорной воды»? Что ты несешь?!
— Он говорит про какой-то проход под горами, судя по всему. — пожал плечами Исхилий, имевший опыт общения с этими людьми.
— Проход под горами?! — сердце Артемира начало разгоняться, все более и более слышимое даже через суету отступающих колонн внизу. — Говори же, пес тебя разорви!
Кутту явно не понравился тон призыва в сердцах, на что он ответил злобным прищуром, но все же повторил еще раз то, что не разобрал сразу Артемир. Оказалось, многие годы жизни в вынужденной изоляции кутты не провели попусту, в тяжелом выживании на продуваемых северо-западных плато и в глубинах затхлых катакомб. Желая воздать саргам за свое унижение и неудобства, кутты все эти десятилетия изыскивали путь до столицы саргов через горы, теша надежду
