обезглавить репрессирующий их народ. Изыскивали долго, неустанно и яростно, без перерывов, сменяя друг друга лишь для еды и отдыха. Копали, прокладывали, налаживали проход через всю череду северной каемки Нордикта, через горы и между ними, под горами и над ними, встречая по пути лишь жесткий камень и жестокую смерть. Зная, что столица Саргии находится на самом востоке, кутты создали прерывистый «тракт», ведущий к Братьям-Близнецам, но окончить работу всей их невыносимой жизни помешала война, уведшая охранявшие их легионы. Поняв, что проще пробиться через оставшиеся на западе отдельные когорты, нежели доканчивать «Путь подземного озера»(а не «Дорога подгорной воды», как неверно понял Артемир), кутты вырвались из горных оков, сея хаос и разрушение поселениям ненавистных саргов…
— …Ну… а что было дальше… ты и так знаешь. — окончил вольный перевод Исхилий, от сухости во рту начавший захлебываться в слогах.
— Так что ж, все эти горы, что вижу я, скрывают за своим гордым и неприступным фасадом удобную червоточину, доходящую почти до самого Кастелата? — воскликнул Артемир, сощурившись на северных горах Нордикта, словно стараясь обрести сверхъестественный дар узреть сквозь непроницаемую породу.
Кутт вновь сердито сузил глаза, при этом что-то недружелюбно пробормотав.
— Думаю, ему не очень понравилось слово «червоточина». — подмигнул молчаливый до сих пор Датокил, которого новость про «Путь подземного озера» очень развеселила.
Невольно разделив улыбку Хитрейшего, Артемир повернулся к кутту, сказав лишь одно простое слово, которое тот сразу понял: «Веди!».
Разумеется, в связи с неведомыми доселе перспективами отступление было немедленно отменено, к недоумению и немалому неудовольствию солдат, которые оставили было неудачную попытку штурма позади. Приорат развернул осаду, расположив батареи орудий и пехотные порядки во фронте, а конницей закрыв фланги. Будущие проблемы с провизией Артемир отодвинул, наказав астийцам регулярно собирать с окрестных и дальних земель фураж. К бодрой радости островных всадников, желающих испить крови врага, Артемир дал почти полную свободу обращения с местным населением, попросив лишь полностью не истреблять мирных жителей. Не забыл приор и про Октавиуса Мария, направив своего адъютанта в Храм Наук с просьбой помочь всем, чем только возможно.
Разобравшись с задачами большей части свой армии, Артемир взял с собой в путь на запад Датокила, малый отряд кутта-проводника, равенскую пехотную гвардию во главе с Хрграром и подвоз с провизией, которой с лихвой должно хватить для их экспедиции. Во главе же штаба он оставил Альвидеса, ибо Исхилий, оставив своих людей под команду серпийского герцога, отправился домой, не желая делить тяготы изнуряющей осады.
С тревогой бросив прощальный взгляд на своих подопечных под Кастелатом, Артемир покинул городские окрестности.
* * *
Как регулярно отмечал для себя по пути Артемир, более простой дороги за весь период войны он еще не исхаживал. Шествуя вдоль ровной, как крепостная стена, череды гор, Артемир и его крепкая и выносливая компания не встретили ни единой преграды, ни единого противника их дела, благодаря чему время перехода было рекордно малым: на все про все ушло около полутора месяцев, что означало выход к западным рубежам Нордикта лишь к третьей четверти саргийского лета.
По меняющемуся лицу куттского проводника было понятно, что место, куда его народ был изгнан саргами, он считает домом, несмотря ни на что: чем ближе было к западной горной оконечности, тем светлее и радостнее становилось выражение угрюмого северянина, тем сладостнее для него становился воздух, в котором уже отличал он отзвуки родных мест, его дома, и, возможно, семьи.
— Хм, похоже, это оно… — протянул Артемир, когда в подгорном перелеске, по которому они бродили уже полдня, образовалась огромная, вырубленная под сеть саргийских лагерей поляна, или, правильнее будет назвать, поле. Сами лагеря, расположенные на небольших промежутках друг от друга, можно было определить, как саргийские, лишь по характерному срубу деревянных заборов-стен в виде частокола, да округлой форме, ибо ни знамен, ни тем более солдат там не было и в помине. Поначалу вообще можно было подумать, что лагеря пустуют, но по мере приближения Артемира к ним стало ясно, что там несут вахту оставшиеся кутты, просто из-за низкого роста их не было видно над остриями кольев. Чтобы иметь обзор, кутты выдолбили в стенах круглые оконца-амбразуры, в одном из которых Артемир и разглядел голову местного стражника.
Куттский проводник, чтобы не допустить недоразумений, выбежал вперед, подняв руки высоко над головой, объявив о своем приходе громкими выкриками. Ему ответили из ближайшего лагеря, а следом за голосом показались и сами его носители, выйдя навстречу своему сородичу. Завязался разговор.
— Нетрудно догадаться, о чем они говорят. — кивнул Датокил в сторону куттов, не отрывая от них взгляд. — О нашем провале под Кастелатом. По лицу того коротышки видно, как он расстроен тем, что описывает наш дружок.
— Возможно, они просто хотят покинуть свои горные теснины. — пожал плечами Артемир, который уже обрел спокойствие после поражения. — Но, пока Лига не сломлена, боятся предпринять обратное переселение на равнины.
Едва начавшуюся беседу прервал кутт-проводник, вернувшись к приору. Жестом руки призвав следовать за ним, он повел Артемира и его компанию сквозь лагеря, из которых на них смотрели любопытные лица с гармоничной смесью тревоги и невежества.
Наконец, лагеря закончились, Артемир уперся в горы, которые предлагали единственный возможный проход в свое негостеприимное царство: каменистая дорога с клочками травы и небольшими кустами, круто уходящая наверх. Не испытывая ни малейшего желания подниматься по ней, Артемир все же преодолел себя и, ласково погладив своего вороного коня по шее, направил его к подъему. Его примеру последовали и остальные. Провалив один штурм, равенцы предприняли другой, едва ли менее тяжкий…
— Ого, какая высота… — сглотнув от неуютной картины, проговорил Артемир, оглянувшийся назад и увидевший лагеря далеко внизу, у подножия гор. Следом за ним верхом шел Датокил, а после — узкая колонна гвардейцев с измученными лицами, блестящими на свете вечерней Звезды от обильно льющегося пота. Замыкала путь конная повозка с провизией, изрядно облегченной за все время пути, оттого лошади, ее тянущие, страдали не более, чем кони Артемира и Датокила. Радуясь в глубине души, что он не идет пешком, Артемир вновь повернулся вперед, почти прижавшись грудью к мощной спине своего уже попахивающего скакуна.
Так и продолжался путь наверх до тех пор, пока даже гвардейцы не начали потихоньку роптать, не в силах идти далее без отдыха, страдая от неутолимой жажды и перепада высот. На их облегчение, из поздних сумерек выскочил кутт-проводник, ломано объявив о том, что они вот-вот выйдут на «Плато Последнего Приюта»(на этот раз Артемир расслышал все верно). И действительно, спустя еще
