— Какую должность? — уточнил Немиров.
— А это ещё предстоит выяснить — даже я не знаю, — признался Иосиф Виссарионович. — Но можешь ожидать, что товарищ Ленин тебя не обидит. Пока что, советую не вмешиваться в работу товарища Берии — он отлично справляется с твоими задачами, поэтому лучше ему не мешать.
— Хочется верить, что справляется, — улыбнулся Аркадий. — Не зря же я его присмотрел. А ты, всё-таки, сумел получить его в свои руки, да?
— Да, — улыбнулся Сталин. — Лаврентий Павлович — это очень перспективный молодой человек. Но даже не думай, что удастся забрать его в своё ведомство.
— Даже пробовать не буду, — ответил на это Немиров.
— Выпьешь? — предложил Иосиф Виссарионович.
— Стараюсь не пить, — покачал головой Аркадий.
— Знаю, — вздохнул Сталин. — Но предложить должен был. А с чем это связано, если это не тайна?
— Просто, не сложились у меня отношения с алкоголем, — пожал плечами Аркадий. — Да и какой смысл? Мне и так весело.
— Весело… — усмехнулся Сталин.
Немиров перевёл взгляд на книжный шкаф.
— О, «Проклятый и забытый», — усмехнулся он. — За авторством некоего А. П. Немирова…
— Крепкий образчик фантастики, — кивнул Сталин. — Луначарский даже написал развёрнутую рецензию.
— Ругал? — поинтересовался Аркадий.
— Очень хвалил, — покачал головой Иосиф Виссарионович. — Особенно хвалил за пролетарский стиль изложения, без сложных словесных конструктов, впрочем, ты это и так знаешь. Ещё ему очень понравилось, как глубоко ты проработал мир будущего — особо он отметил «чаты», в которых люди пишут друг другу послания и получают ответ мгновенно. Изложение этих переписок считается Анатолием Васильевичем «весьма необычной попыткой поиска новых форматов изложения».
— Ну, умеем, практикуем, — пожал плечами Немиров. — И что, прямо хвалил и только?
— Нет, кое за что поругал, — улыбнулся Сталин. — Ругал он твоё произведение за порой избыточную вульгарность в некоторых местах, а также за слишком едкую иронию, пусть и направленную против порядков, царящих в «обществе будущего», но выбивающую читателя из повествования. Поменьше, говорит, надо такого. Как первое произведение автора, он оценивает «Проклятый и забытый» на «отлично», но с авансом. Ожидает, что дальше ты будешь совершенствовать своё мастерство и выдашь нам ещё более выдающееся произведение.
— Я бы и рад, чтобы у меня было больше времени, чтобы совершенствоваться… — вздохнул Аркадий. — Но ты же меня не ради этого позвал?
— Нет, не ради этого, — произнёс Сталин. — Что за конфликты с авиацией?
— Для Поликарпова я никто, как оказалось, — произнёс Немиров, — поэтому он посчитал, что теперь можно игнорировать инструкции, данные мною, когда я был кем-то.
— И что именно он сделал? — спросил Иосиф Виссарионович.
— Разочаровался в проекте моноплана из корч-древесины, вместо него начав разработку биплана из той же корч-древесины, — ответил на это Аркадий. — Формально, биплан считается инициативным проектом, но реально они забросили моноплан и полностью сфокусировались на биплане. А это не входит в наши планы. Биплан от КБ Поликарпова нам не нужен.
— Почему? — поинтересовался Сталин.
— Потому что у противника уже есть монопланы, — вздохнул Аркадий. — Монопланы перспективнее бипланов, потому что испытывают гораздо меньше аэродинамического сопротивления. Поликарпов напирает на то, что биплан обладает большей манёвренностью и прочностью, что может быть полезно в боях с авиацией истребительного типа. Однако мы не можем позволить себе отставание в технологиях. Бипланы проигрывают монопланам в скорости и дальности полёта, что критично для современной войны, особенно с учётом того, что у противника уже есть самолёты нового поколения.
— То есть, они вообще не нужны? — спросил Сталин.
— Нужны, — покачал головой Немиров. — Только вот Поликарпов занимается чужой работой — биплан у нас разрабатывает КБ Калинина.
Бипланы, некоторое время, будут полезны для тактической разведки, особенно версии, специально разработанные под эту задачу. Калинин также занимается разработкой более перспективного полутораплана, но это будет только в будущем — тут с обычным бипланом проблемы…
— Так в чём же дело? — нахмурил брови Сталин. — Он знает об этом?
— Конечно! — ответил Аркадий. — Только вот он считает, что построит биплан лучше, чем Константин Алексеевич. Возможно, так оно и есть, но биплан у нас не в приоритете. Он должен заниматься тем, что ему поручили, а остальное, что угодно — в свободное от работы время.
— Что ж, я посмотрю, что там происходит, — решил Сталин.
Поликарпов талантливый конструктор, который способен создавать выдающиеся образчики авиации, но всё портила его своенравность. Знай Аркадий заранее, что так будет, применил бы план «Б» — Лавочкин, Сухой, Гуревич, Илюшин и Яковлев.
Только одна беда — эти пятеро до сих пор получают профильное высшее образование в ЦАГИ, у Жуковского, а ведь потом им надо обретать опыт, прежде чем они смогут возглавить конструкторские бюро…
Есть Андрей Николаевич Туполев, который возглавил КБ, именуемое его фамилией, но он разрабатывает тактический бомбардировщик ЭБ-1, который, если у него всё получится, станет Ту-1. Туполева в разработку истребителей направлять — только портить, поэтому Аркадий даже не рассматривал такую возможность.
Ещё есть Владимир Михайлович Петляков, но и этот тоже слишком молод и неопытен, чтобы давать ему отдельное КБ. Сейчас он трудится в КБ Туполева и работает над фюзеляжем будущего тактического бомбардировщика.
Есть только четыре конструкторских бюро, которые реально работают над конструированием самолётов: КБ Поликарпова — истребители, КБ Туполева — бомбардировщики, КБ Калинина — бипланы и гражданские самолёты, а также КБ Григоровича — гидросамолёты и истребители. Будут и другие конструкторские бюро, когда время придёт.
Впрочем, разрабатывать они могут много, но все эти самолёты будут летать на иностранных двигателях — своих ещё нет и, в ближайшее время, точно не будет.
Но и авиадвигатели Аркадий без внимания не оставил — ещё в 1922 году он учредил бюро по авиадвигателям — КБ Швецова. Аркадий Дмитриевич Швецов возглавляет группу конструкторов, которые получили подробные чертежи двигателей компании Курчевского, а также их образцы разной степени целостности.
СССР нужны копии двигателей Кёртис К-12 и Либерти Л-12 и КБ Швецова занимается этим вопросом, с переменным успехом. Локализация производства сильно затруднена, так как опыта проектирования двигателей у отечественных конструкторов практически нет, но они будут настигать потенциального противника, при посильной помощи очень глубоко внедрённого Курчевского.
«Вот кто точно на своём месте», — подумал Аркадий.
— С этим тоже разберёмся, — вздохнул Иосиф Виссарионович. — Но расскажи-ка мне, что за мифическое оружие обнаружил среди твоих чертежей Берия?
— Вариантов слишком много, — ответил на это Немиров.
— Какие-то залповые ракеты, — произнёс Сталин. — Это не прожектёрство? Ты уверен, что это будет жизнеспособно и нужно нашей армии?
— Уверен, — кивнул Аркадий. — Эту идею я подсмотрел у корейцев.
— У корейцев? Где? — нахмурился Сталин.
— В учебнике по истории, — улыбнулся Аркадий. — У ни в то ли шестнадцатом, то ли семнадцатом веке имелись специальные устройства, именуемые «хвачха», что в переводе с корейского означает «огненная повозка». Это оружие было способно выстреливать многочисленные ракеты, которые протыкали солдат противника на дистанции до пятисот метров. Отличительной особенностью было наличие многочисленных пазов, в которые и помещались эти пороховые ракеты. И тогда мне пришла идея…
— Какая идея? — уточнил Иосиф Виссарионович.
— А что, если вместо стрел использовать ракеты, а вместо деревянных пазов изготовить металлические направляющие? — ответил Аркадий. — По моим расчётам…
— Я уже ознакомлен с цифрами, — перебил его Сталин. — Если с открытых направляющих, то стабилизации выдвижными стабилизаторами не будет, поэтому максимальная дистанция — не более восьми или десяти километров, а если сделать закрытые направляющие, то можно добиться дистанции в пятнадцать или даже двадцать километров. Как скоро мы сможем это реализовать?
