– Именно так, профессор! Меня интересуют гранки доктора Бейкера. Вы сказали, что доктор Бейкер получил от издательства отдельный экземпляр гранок, Я могу попросить секретаря зачитать ваши показания, коль скоро вы стали страдать избирательной потерей памяти. Или это пресловутая профессорская рассеянность, как вы изволили выразиться?
– О гранках доктора Бейкера я помню, – ответил Нинхаймер. – После того как работу передали корректурной машине, необходимость в них отпала…
– И вы их сожгли?
– Нет. Я выбросил их в корзину для бумаг.
– Сожгли, выбросили – не все ли равно? Суть в том, что вы от них избавились.
– Это не имеет отношения к делу, – вяло возразил Нинхаймер.
– Не имеет отношения? – загремел защитник. – Абсолютно никакого, если не считать того обстоятельства, что теперь уже невозможно проверить, не воспользовались ли вы неправлеными листами из экземпляра доктора Бейкера, чтобы подменить корректурные листы в вашем собственном экземпляре, те самые листы, которые вы намеренно исказили, чтобы заставить робота…
Обвинитель яростно запротестовал. Судья Шейн перегнулся через стол, пытаясь выразить на своем добродушном лице всю силу своего негодования.
– Можете ли вы, господин адвокат, привести доказательства, подтверждающие ваше крайне странное заявление? – спросил судья.
– У меня нет прямых доказательств, ваша честь, – негромко ответил защитник. – Но я хочу указать на то, как неожиданно истец отказался от своего предубеждения против роботов, на его внезапный интерес к роботехнике, на то обстоятельство, что он отказался от проверки гранок и не разрешил кому-либо их проверять, на тот факт, что он сознательно никому не показывал свою книгу после ее выхода из печати, – все эти факты, вместе взятые, четко указывают…
– Господин адвокат! – нетерпеливо прервал его судья. – Здесь не место для изощренных логических построений. Истец не находится под судом. А вы не являетесь прокурором. Я категорически запрещаю подобные нападки на свидетеля и хочу заметить, что, решаясь от отчаяния на подобный шаг, вы рискуете сильно ослабить свою позицию. Если у вас, господин адвокат, еще остались разрешенные законом вопросы, то можете задать их свидетелю. Но впредь воздержитесь от подобных выходок в зале суда.
– У меня больше нет вопросов, ваша честь.
Едва защитник вернулся к своему столу, как Робертсон раздраженно прошипел:
– Ради бога, зачем вам это понадобилось? Теперь вы окончательно восстановили против себя судью.
– Зато Нинхаймер выбит из колеи, – спокойно ответил защитник. – Теперь он будет нервничать и волноваться. К завтрашнему утру он созреет для нашего очередного шага.
Сьюзен Кэлвин слегка кивнула в знак согласия.
Допрос остальных свидетелей истца прошел относительно спокойно. Доктор Бейкер подтвердил большую часть показаний Нинхаймера. Затем были вызваны доктор Шпейдель и Ипатьев, трогательно поведавшие о том, как они были ошеломлены и расстроены, прочитав упомянутые выше абзацы. Оба высказали мнение, что профессиональная репутация доктора Нинхаймера подорвана самым серьезным образом.
В качестве вещественных доказательств суду были предъявлены гранки и экземпляры монографии.
Защитник в этот день больше не задавал вопросов, и судебное заседание было отложено до следующего утра.
На второй день, едва возобновилось заседание, как защитник сделал свой первый ход. Он ходатайствовал, чтобы робот И-Зет-27 был допущен в зал суда. Обвинитель сразу же заявил протест, и судья Шейн попросил обоих адвокатов подойти к судейскому столу.
– Это явное нарушение законов, – с жаром заявил обвинитель. – Робот не может быть допущен ни в одно помещение, открытое для широкой публики.
– Но зал суда, – возразил защитник, – в настоящее время закрыт для всех, кроме лиц, имеющих непосредственное отношение к разбирательству.
– Одно лишь присутствие в зале суда большой машины с неустойчивым и ошибочным поведением вызовет смятение среди моих клиентов и свидетелей. Оно превратит этот процесс в балаган.
Судья, по-видимому, вполне разделял точку зрения обвинителя. Он повернулся к защитнику и очень сухо спросил:
– Чем вызвано это ходатайство?
– Мы собираемся доказать, что приписываемый роботу И-Зет Двадцать Семь поступок абсолютно для него невозможен. Для этой цели нам понадобится выполнить несколько демонстрации.
– Не вижу в этом смысла, ваша честь, – заявил обвинитель. – В деле, где «Ю. С. Роботс» является ответчиком, демонстрация, выполненные служащими «Ю. С. Роботс», едва ли можно рассматривать, как веские доказательства.
– Ваша честь, – возразил защитник, – веские это доказательства или нет, имеете право решать только вы, и уж никак не представитель противной стороны. Во всяком случае, я именно так понимаю судебную процедуру.
– Вы совершенно правы, – ответил судья, задетый посягательством на свои прерогативы. – Тем не менее с присутствием робота в зале суда связаны определенные юридические трудности.
– Ваша честь, никакие трудности не должны препятствовать правосудию, Если робот не будет допущен в зал суда, нас лишат возможности представить единственное доказательство в свою защиту.
Судья задумался.
– Но как доставить робота в зал суда?
– С этой проблемой «Ю. С. Роботс» сталкивается постоянно. У входа в здание суда стоит крытый фургон, оборудованный в соответствии с законами о перевозках роботов. Внутри в специальном контейнере находится робот И-Зет Двадцать Семь, его охраняют двое рабочих. Двери фургона заперты. Приняты и все прочие меры предосторожности.
– Кажется, вы заранее были уверены, что получите разрешение представить робота в суд, – произнес судья с явным неудовольствием.
– Вовсе нет, ваша честь. Если мы не получим позволения, то фургон просто уедет восвояси. Мы и не собираемся предугадывать ваше решение.
Судья кивнул:
– Ходатайство защиты удовлетворено.
Двое рабочих ввезли на тележке контейнер и открыли его. В зале воцарилась мертвая тишина.
Когда толстые плиты упаковочного пластика были убраны, Сьюзен Кэлвин протянула руку:
– Пойдем, Изи.
Робот посмотрел в ее сторону и протянул ей свою огромную металлическую руку. Он был на добрых два фута выше Сьюзен Кэлвин, но покорно следовал за ней, словно ребенок за матерью. Кто-то нервно хихикнул и подавился смешком под пристальным взглядом робопсихолога.
Изи осторожно опустился в массивное кресло, принесенное судебным приставом. Оно затрещало, но выдержало.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
