– Что ж, посмотрим, удастся ли нам убедить в этом судью, – устало ответил защитник.
– Если все обстоит так, как вы говорите, – проворчал Робертсон, – я не понимаю, как вы вообще надеетесь выиграть процесс.
– Поживем – увидим, Всегда полезно отдавать себе отчет в предстоящих трудностях, но не будем падать духом. Я тоже продумал партию на несколько ходов вперед. – Он учтиво наклонил голову в сторону Сьюзен Кэлвин и добавил: – …с любезной помощью этой дамы.
– Это еще что? – удивленно посмотрел на них Лэннинг.
Но как раз в этот момент судебный пристав просунул голову в дверь и, отдуваясь, возвестил, что заседание начинается.
Они заняли свои места и принялись разглядывать человека, который заварил всю эту кашу.
У Саймона Нинхаймера была пышная рыжеватая шевелюра, нос с горбинкой, острый подбородок и манера предварять ключевое слово нерешительной паузой, создававшей впечатление мучительных поисков недостижимой точности выражений. Когда он произносил: «Солнце восходит… мм… на востоке», не оставалось сомнений, что он с должным вниманием рассмотрел и все остальные варианты.
– Вы возражали против аренды робота И-Зет Двадцать Семь? – спросил обвинитель.
– Да, сэр.
– Из каких соображений?
– У меня создалось впечатление, что мы не вполне понимаем… ммм… мотивы, движущие «Ю. С. Роботс». Меня смущала та настойчивость, с которой они пытались навязать нам своего робота.
– Вы полагали, что он не сможет справиться с порученной ему работой?
– Я убедился в этом на деле.
– Не могли бы вы рассказать, как это произошло?
Свою монографию «Социальные конфликты, связанные с космическими полетами, и их разрешение» Саймон Нинхаймер писал восемь лет. Его страсть к точности выражений не ограничивалась устной речью: поиски строгих и отточенных формулировок в столь неточной науке, как социология, отнимали все его силы.
Даже появление корректурных листов не создало у Нинхаймера ощущения, что его труд близок к завершению. Скорее напротив. Глядя на длинные полосы гранок, он испытывал непреодолимое желание рассыпать набор и переписать всю книгу заново.
Через три дня после получения корректуры Джим Бейкер, преподаватель и не сегодня-завтра доцент кафедры, вошел к Нинхаймеру и застал его в рассеянном созерцании пачки гранок. Типография прислала их в трех экземплярах: над первым должен был работать сам Нинхаймер, над вторым – независимо от него Бейкер, а в третий после обсуждения должны были быть внесены окончательные поправки. Они выработали эту практику за три года совместной работы, и она себя вполне оправдывала.
В руках у Бейкера был его экземпляр корректуры.
– Я кончил проверять первую главу, – весело произнес он. – В ней есть такие типографские перлы!
– В первой главе их всегда полно, – безучастно отозвался Нинхаймер.
– Займемся сверкой прямо сейчас? Нинхаймер поднял голову и мрачно уставился на Бейкера.
– Я не притрагивался к корректуре, Джим. Я решил не утруждать себя.
– Не утруждать? – Бейкер вконец растерялся.
Нинхаймер поджал губы.
– Я решил… мм… воспользоваться машиной. Коль на то пошло, ее предложили нам в качестве… мм… корректора. Меня включили в график.
– Машину? Вы хотите сказать – Изи?
– Я слышал, что ее называют этим дурацким именем.
– А я-то думал, доктор Нинхаймер, что вы предпочли бы обойтись без ее помощи!
– По-видимому, я единственный, кто ею не пользуется, Почему бы и мне не получить… мм… свою долю благ.
– Выходит, зря я корпел над первой главой, – расстроенно произнес молодой человек.
– Не зря. Мы используем эту работу для проверки.
– Разумеется, если вы считаете это нужным, только…
– Что?
– Сомневаюсь, что после Изи работу нужно проверять. Говорят, он никогда не ошибается.
– Возможно, и так, – сухо ответил Нинхаймер.
Четыре дня спустя Бейкер вновь принес первую главу. На сей раз это был экземпляр Нинхаймера, только что доставленный из специальной пристройки, где работал Изи.
Бейкер торжествовал.
– Доктор Нинхаймер, он не только обнаружил все замеченные мною опечатки, но нашел еще с десяток, которые я пропустил! И на все у него ушло только двенадцать минут!
Нинхаймер просмотрел пачку листов с аккуратными четкими пометками и исправлениями на полях.
– Полагаю, что мы с вами лучше бы справились с этой задачей. В первую главу следует включить ссылку на работу Сузуки о влиянии слабых гравитационных полей на нервную систему.
– Вы имеете в виду его статью в «Социологическом обзоре»?
– Совершенно верно.
– Нельзя требовать от Изи невозможного. Он не в состоянии следить вместо нас с вами за научной литературой.
– Это я понимаю. Дело в том, что я подготовил нужную вставку, Я собираюсь зайти к машине и удостовериться, что она… мм… умеет делать вставки.
– Конечно, умеет.
– Предпочитаю убедиться в этом лично.
Нинхаймер попросил разрешения поговорить с роботом, но смог получить лишь пятнадцать минут, и то поздно вечером.
Впрочем, пятнадцати минут вполне хватило. Робот И-Зет-27 сразу понял, как делают вставки.
Нинхаймер впервые оказался на таком близком расстоянии от робота, и ему стало не по себе. Машинально он спросил у робота, словно тот был человеком:
– Вам нравится ваша работа?
– Чрезвычайно нравится, профессор Нинхаймер, – серьезно ответил Изи.
Фотоэлементы, заменявшие ему глаза, отсвечивали, как обычно, темно-красными бликами.
– Вы меня знаете?
– Вы передали мне дополнительный материал для включения в корректуру, из чего следует, что вы автор книги. Фамилия автора напечатана вверху каждого корректурного листа.
– Понимаю. Следовательно, вы способны… мм… делать логические заключения. Скажите, – не удержался он от вопроса, – а что вы думаете о моей книге?
– Я нахожу, что с ней очень приятно работать, – ответил Изи.
– Приятно? Что за странное выражение со стороны… мм… бесчувственного автомата. Мне говорили, что вы не способны испытывать какие-либо эмоции.
– Слова вашей книги хорошо сочетаются со схемой позитронных связей в моем мозгу, – объяснил Изи. – Они почти никогда не вызывают отрицательных потенциалов. Заложенная в меня программа переводит это механическое состояние словом «приятно». Эмоции тут ни при чем.
– Понимаю. А почему книга кажется вам приятной?
– Она посвящена людям, профессор, а не математическим символам или неодушевленным предметам. В своей книге вы пытаетесь понять людей и способствовать их счастью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
