— Да. — подтвердил Клим.
— Я следователь милиции Смолин. Это — указал он на второго человека в штатском — Уполномоченный ОГПУ товарищ Киселев, а это — указал он на человека в форме речника — свидетель Мельтяшкин.
Но Мельтяшкин не ждал пока его представят и сразу кинулся к бричке стоящей в сарае с дровами. Он суетился вокруг нее, ощупывал и чуть ли не обнюхивал её.
— Она, эта бричка — торжественно объявил Мельтяшкин, подбегая к следователю.
— Гражданин Дерягин, это ваша бричка? — Вступил в допрос уполномоченный ОГПУ Киселев.
— Моя.
— Куда вы на ней ездили двадцатого числа — четыре дня назад?
— Никуда не ездил — пожал плечами Клим. — что-то путает наверно товарищ кивнул он головой в сторону Мельтяшкина.
— Как это путаю? — взвился тот. Вон спица — то торчит, а вот царапина — задрал он штанину на ноге.
— Вам придется пройти с нами. Вы арестованы гражданин Дерягин.
На крыльце дома показалась Павла. Она посмотрела на посторонних людей у себя во дворе и встревожено спросила мужа:
— Клим, что тут такое?
— Ничего, Павла. Забирают меня пока. Разобраться им кое в чем надо.
Поняв, что происходит что-то страшное Павла с крыльца бросилась к мужу на шею с криком:
— Не пущу. Не дам!
— Успокойся, Павла и слушай меня внимательно-шептал ей в ухо Клим, повернувшись спиной к следователю и уполномоченному-У них на меня ничего нет. И запомни, если скажешь, что Савелий брал бричку и был у нас, прокляну и никогда не прощу. Поняла?
— Все поняла. Климушка родной — не разжимая сплетенных рук на шее мужа, ревела в голос Павла размазывая слезы по его рыжей бороде.
— Ну. Все, полно реветь-то… Вернусь ведь.
Клим с усилием отнял руки Павлы и в сопровождении милиционера направился со двора. Смолин и Киселев шли чуть поодаль. Мельтяшкин семенил позади всех. Павла осталась стоять бессильно опустив руки, глазами провожая мужа. Тот не оборачивался.
***
Следствие по делу смерти десятника Клюева шло не так, как хотелось бы Смолину и Киселеву. Мало того оно могло развалиться и доставить обоим им неприятностей. Руководство ожидало политического процесса, разоблачения террористической группы, а на деле все рушилось. Свидетели показали, что гражданин Дерягин в тот вечер, когда Клюев сходил по трапу с парохода на пристани Кузнецово, находился дома и они видели его. Он еще рубил курицу во дворе. Оставалось узнать давал ли Дерягин кому-нибудь бричку в тот день. Дерягин и его жена заявляют, что бричка всю ночь находилась дома.
Смолину и Киселеву оставалось только прибегнуть к старому испытанному способу. Они запретили давать арестованному воду и кормили только соленой пищей. На допросах избивали. Добивались только одного. Сказать кому давал бричку. Обещали отпустить после этого и не привлекать к ответственности. Клим или молчал или отрицательно качал головой. Губы его потрескались, под глазами темнели кровоподтеки. Правая рука безжизненно висела плетью.
Павла каждый день появлялась с узелком в руках, но ее к мужу не пускали.
Потом совсем неожиданно для Смолина и Киселева позвонил участковый из Кузнецова и сказал, что свидетель Мельтяшкин выразил сомнение эту ли бричку Дерягина видел он в лесу и вообще была ли там бричка, а не другая повозка.
А с Мельтяшкиным произошло следующее. В поселке прослышав об аресте известного охотника и лесника, к Фоме стали относиться отчужденно. Многие перестали с ним здороваться. Вместо того, чтобы ходить героем, разоблачившим преступника, Фома сник, замкнулся и редко выходил из дома. А тут еще жена:
— И рад ты дурак пучеглазый, сгубил человека. Чего тебе этот Клюев? Мало от него народу пострадало? Сколько баб от него наревелось. Парня ссыльного в лесу погубил. Что народ-то в поселке слепой? Все все знают. Сын и тот стал морду воротить от отца.
Фома несколько ночей не спал, ворочался, мял подушку и наконец решился. Рано утром он пошел к клубу и стал дожидаться там участкового у дверей его кабинета. Сапожников появился примерно через час и, увидев Фому, спросил: — Ну, чего тебе?
— Я, это самое… — сбивчиво начал тот, потом поднял глаза и заговорил твердо — Я, Василий Павлович, пожалуй, не ту бричку видел в лесу. Может и не бричка это вовсе была, может и телега.
— Ты чего мелешь-схватил участковый Фому за ворот.
— Ничего не мелю — освобождался Фома от цепких пальцев Сапожникова — Человек же я, могу и ошибиться. Что я фотоаппарат что ли? Ночь ведь была и туман.
Смолин вызвал Мельтяшкина к себе, но Фома стоял на своем. Следователь и сам стал сомневаться в его прежних показаниях и направился за советом к Киселеву. Оба они закрылись в кабинете, хлопнули по стакану водки и стали держать совет.
— Выпускать надо Дерягина. — высказал свое мнение Смолин.
— Ты с ума сошел. — вскочил со стула Киселев — А как быть с нами, с авторитетом органов? И потом, как ты его выпустишь такого? На нем ведь живого места нет. Что в городе заговорят?
— Что же делать?
— А вот что, — наклонился Киселев к Смолину — Поезжай в лесхоз и назначь ревизию в хозяйстве Дерягина. Да ревизоров сам подбери и проинструктируй хорошенько. Не может быть, чтобы у него все было в порядке.
Ревизоры были проинструктированы должным образом и зафиксировали в лесных делянках Дерягина следы самовольных рубок древесины.
Состоялся суд и Клима приговорили к восьми годам лишения свободы за халатное отношение к своим обязанностям повлекших материальный ущерб государству.
Савелий появился в Сольвычегодске, как и предполагал Клим, только через три года, зимой. Раньше не мог. Плохо чувствовала себя Мария. Он добрался до дома друга и не поверил своим глазам. Дом был заколочен досками, крыльцо занесло снегом. Савелием овладело чувство тревоги и он поспешил к соседям. Новость потрясла его. Соседи сказали, что Климу дали восемь лег за обнаруженные в лесу самовольные вырубки и он в лагере, где-то в Коми. Павла вскоре после этого заколотила дом и уехала наверное к мужу. Савелий в тот же день уехал в Котлас к сыну Клима, но в депо сказали, что тот уволился и куда-то переехал. Адреса дочери Клима в Вологде Савелий не знал.
ЭПИЛОГ
Никита послушался совета Савелия и добился перевода в Коми в отдаленный поселок. Там строился большой деревообрабатывающий завод. Жили они здесь с Анной уже четвертый год. Сыну Савушке было четыре года и Никите хотелось бы еще девочку, но Анна училась заочно в пединституте и они решили пока подождать с этим. Анна преподавала в школе русский язык и литературу. Школа деревянная, двухэтажная стояла на небольшой возвышенности, недалеко от нее поселковый совет, клуб и больница, где работал фельдшером Уваров Семен Николаевич. Никита был в приятельских отношениях с директором завода и когда тот как то пожаловался, что не хватает медработников, намекнул ему как бы невзначай, что есть мол хороший фельдшер, но он ссыльный и не волен распоряжаться собой.
