Среди начинаний «новой политики» следует особо отметить учреждение министерства торговли, которое немало сделало для увеличения притока частных капиталов в промышленность и коммерцию. Предприниматели стали создавать торгово-промышленные палаты, акционерные общества и торговые союзы. Больше всего частных предприятий появлялось в провинциях бассейна Янцзы, особенно в приморской Цзянсу (тогда в нее входил и Шанхай) – около 70 % их общего числа. Среди капитанов китайского бизнеса было немало чиновников и теснейшим образом связанных с местными администрациями шэньши, ученые из Академии Ханьлинь тоже охотно пробовали себя на новом поприще. Успешно действовали компрадоры – китайские предприниматели, связанные с иностранным капиталом. Начинали вкладывать средства и открывать предприятия сумевшие разбогатеть за рубежом эмигранты. Все в большем количестве выдвигались и выходцы из традиционной торгово-ростовщической среды. Имеются следующие цифры: из 26 крупных текстильных фабрик, появившихся за период 1890–1910 гг., 16 было открыто непосредственно чиновниками, 3 – чиновниками совместно с торговцами, а еще 5 – компрадорами (т. е. скорее всего с привлечением иностранного капитала). К началу ХХ века национальному капиталу принадлежало около 200 механизированных предприятий (в среднем по одному на 2 миллиона китайцев – не густо, конечно. Но «лиха беда – начало»).
Вместо старообразного «Управления по делам различных стран», многие сотрудники которого все еще мыслили категориями окруженного ордами варваров Срединного Государства, было образовано министерство иностранных дел. Обновлена была и правоохранительная система. Запрещены «допросы с пристрастием», т. е. с применением изощренных пыток, отменены жестокие виды казни, такие, как четвертование. Перестали выставляться на всеобщее обозрение головы казненных. Палочные удары стали все чаще заменять штрафами.
Военная реформа проводилась при активном участии Юань Шикая, который брал за образец германскую систему организации вооруженных сил. Для подготовки офицерских кадров были открыты военные училища. Отменены экзамены по поднятию тяжестей и по стрельбе из лука (хотя, думается, их можно было и оставить – но что поделаешь, когда людям хочется казаться современными, они выбрасывают как ненужный хлам много полезного). Юань Шикай предлагал заменить наемные войска, формируемые по территориальному принципу, централизованной общенациональной армией, пополняемой на основе всеобщей воинской повинности. Но на это не согласились ни двор, ни генерал-губернаторы – все те же региональные милитаристы, имеющие большой вес при дворе (думается, и Юань Шикай не очень настаивал – он сам считался лидером северокитайских «бейянских» милитаристов. Или он уже тогда метил совсем высоко?). В итоге стали формироваться части «новых войск», которые комплектовались по-прежнему как наемные, но к их кадровому составу стали предъявляться повышенные требования – как по образованию, так и по владению имуществом (это должен был быть «добрый народ»). Ближайшим следствием такой требовательности стала повышенная восприимчивость китайских военнослужащих, особенно из «новых войск», к новым социально-политическим идеям.
Цинское правительство, обеспокоенное деятельностью либеральных и революционно настроенных кругов, решило сыграть на опережение. В 1906 г. в познавательную поездку отправилась представительная официальная делегация – с целью ознакомления с деятельностью политических институтов в разных странах. А в августе 1908 г. было объявлено, что конституция будет провозглашена в 1917 г. – по завершении необходимого переходного периода. На протяжении его допускалась деятельность кружков и обществ, ставящих себе целью изучение зарубежной политической мысли и опыта и их пропаганду.
Первым шагом перехода к представительным формам правления стало учреждение по императорскому указу 1909 г. «Совещательных комитетов по подготовке конституции» в провинциях (во время Синьхайской революции они станут ее важнейшими центрами власти). Комитеты были избираемыми, но право на голосование было ограничено очень высокими цензами, так что в выборах смогло принять участие всего 0,3 % населения. Но, во-первых, в Китае это составило 12 млн. человек, а во-вторых, это было делом, доселе невиданным.
По всей стране интеллигентские и чиновные круги развернули петиционные кампании, адресуя на имя императора (маленького Пу И) меморандумы с призывами побыстрее даровать народу конституцию. Голоса были услышаны – в ноябре 1910 г. было объявлено о созыве в Пекине Национальной ассамблеи. В ее состав вошли назначенные императорским указом члены провинциальных совещательных комитетов, тем не менее это был прообраз будущего парламента. Съехавшиеся делегаты тоже настаивали на скорейшем принятии конституции, и правительство пообещало сделать это в 1913 г.
Могло ли все обойтись по-хорошему, способна ли была маньчжурская династия Цин преобразиться в конституционную монархию, ведущую буржуазно-демократическую Поднебесную к светлому будущему – если бы не стечение обстоятельств и не окаянные революционеры? Могло, не могло… История – это скорее паталогоанатомическое заключение, чем сборник занимательной фантастики.
Очевидно, революционная ситуация в стране действительно назревала. В мае 1911 г. правительство решило национализировать строительство железной дороги в Синьцзяне. Его уже вели частные компании, акционерами которых, наряду с буржуазией, являлось немало представителей слоев не самых зажиточных: студентов, местных шэньши – обладателей низших ученых степеней. Выделенная им компенсация была значительно ниже вложенных ими средств. К тому же правительство собиралось продолжить строительство за счет займа, взятого у консорциума, представляющего капиталы западных держав – получалось, интересам национальных предпринимателей предпочитаются интересы иностранных банков. Возмутились держатели акций, возмутились поддержавшие их широкие слои населения. Выразили протесты провинциальные комитеты и Национальная ассамблея. Правительство же не обратило на протесты никакого внимания. Однако его обратил сычуаньский генерал-губернатор – который арестовал тех, кто особенно громко выражал недовольство.
Одновременно там же, в Сычуани произошли народные волнения, вызванные известием о повышении налогов. Тут как тут оказались тайные общества, члены революционных групп и бандиты. Два потока негодования наложились один на другой, начались стычки с войсками. Разъяренные крестьяне громили полицейские участки, административные учреждения, срезали телеграфные провода. Власти не могли справиться с этими выступлениями, и они приняли постоянный характер.
В масштабах страны – правительство упорно игнорировало требования встать на защиту национальной промышленности: ввести протекционистские ввозные пошлины, обеспечить предприятия кредитами, отменить ставшую совсем уж архаичной систему лицзинь – внутренних таможен. Некоторые региональные милитаристы всерьез начинали подумывать об отсоединении своих владений от Поднебесной, в которой по-прежнему слишком много власти у не очень-то компетентных вельмож-маньчжуров.
Часть III. Красная империя
Синьхайская революция
Сунь Ятсен неустанно трудился в эмиграции во благо китайской революции. Он и его сторонники организовали 10 вооруженных выступлений, преимущественно в южных провинциях (но все они закончились неудачей).
Юг оказался наиболее подходящей почвой для революционной работы. Там действовали, помимо возглавляемого Сунь Ятсеном «Союза возрождения Китая», еще и революционные организации, возглавляемые Хуан Сином (1874–1916) – сыном учителя, человеком редкого мужества и организаторских способностей, Чжан Бинлинем (1868–1936) – предводителем мыслящей элиты, и другие.
В 1905 г. на встрече лидеров в Японии произошло объединение нескольких организаций, крупнейшей из которых был «Союз возрождения Китая», в «Китайский революционный объединенный союз». Идеологической основой его программы стали знаменитые «три народных принципа» Сунь Ятсена, пропагандировавшиеся им в журнале «Минь бао» («Народная газета»). Эта триада состояла из «национальности», «народовластия» и «народного благоденствия».
Смысл, вкладывавшийся автором в эти понятия, был куда сложнее и дискуссионнее, чем представляется. Первый принцип выражал необходимость освобождения китайского народа – для чего требовалось свергнуть маньчжурскую династию. Второй следовало понимать как призыв к установлению демократической республики. Третьим определялась экономическая компонента программы: «народное благоденствие» предполагало признание частной собственности, наделение каждого крестьянина землей, государственное регулирование экономики и многое другое, что, говоря современным языком, определяло «китайскую модель социализма». Сунь Ятсен не принимал либерального капиталистического пути развития.
