не зная, что означает эта сцена, – пытаясь трактовать её как сон.
– Куда ты, Лара? – позвал Тодд. – Останься со мной.
Лара посмотрела вниз. Она была в трико, её колени кровоточили.
– Я не могу остаться с тобой, – сказала она. – Ты мёртв.
Что-то подсказывало ей, что это видение – ловушка или выбор. Этого эпизода между ними никогда не происходило, и признание его реальным окончательно решило бы её участь. Лара увидела, как кто-то выглядывает из-за дерева, жестом подзывая её к себе. Это был Мистер Тисдейл. Мы твоя судьба, – сказал он, не произнося ни слова, конечно. Она всё равно побежала к нему, подальше от Тодда, ни разу не обернувшись. Затем кто-то слегка похлопал её по плечу и перевернул. Она открыла глаза.
Мы его знаем?
– Лара. Это Бен. – Бен Арчер сидел рядом с ней на корточках, его чудесное лицо мучительно кривилось от волнения. Но это же невозможно. Бен не в Париже. О, как она по нему скучала. После этого снова начался озноб, и всё заволокло туманом.
Лара. Лара. Проснись.
Лара слегка приоткрыла глаза. Что-то было в её руке. Она услышала механический звук. Серые стены с надписями по-французски о том, как безопасно опустить кровать. Потом ничего.
Перестань бороться со мной, или мы обе умрём.
– Я не борюсь с тобой. – Она даже посмеялась над этим. Снова этот голос. Единственный, кого волновало, выживут они или умрут. – Бабах, – сказала Лара.
Да, бабах. И бабах – это плохо, поверь мне. Это случится с нами обеими: бабах – и всё.
Зашла медсестра, проверила пакет с раствором на капельнице и протёрла у Лары на лбу что-то, что пиликало. Холод перестал мучить её на время, но теперь снова подступал волнами. Женщина повесила за пустым пакетом из-под раствора ещё один полный. Лару сотряс приступ страшного озноба, а потом она снова заснула.
В самый трудный момент, когда она почувствовала, как качается на трапеции, а затем отпускает перекладину и внизу нет никакой видимой сетки, Лару успокоило знакомое прикосновение и голос матери. Она открыла глаза и ощутила у себя на щеке тёплую руку Одри, но снова задремала, а когда проснулась позже, палата была пуста.
Глава 27
В какой-то момент температура у Лары резко подскочила до 41,1 по Цельсию. Врачи искали вирусы, кровоизлияние в мозг, сепсис, но не обнаружили никакой причины. Медсёстры делали Ларе капельницы, холодные обтирания и инъекции дантролена.
Бен первым заметил, как Одри выходит из палаты Лары. По мрачному виду женщины он предположил худшие новости из возможных.
– Бен, – сказала она с бледной улыбкой. Было заметно, что она плакала.
– Одри. – Он был готов предложить помощь, быть полезным, заняться организацией похорон. Когда Бен мысленно перечислял эти задачи, глубоко внутри него начала разверзаться дыра. Лара не могла покинуть его, ещё прежде чем они успели начать. Он не был к этому готов. Недосып, недоедание, долгая дорога – всё, что было в эти три дня, – наложились друг на друга, и он обнаружил, что вытирает слёзы.
– Она поправится, – сказала Одри устало. Она взяла Бена за руку и крепко сжала.
Несколько часов они просидели бок о бок на пластиковых стульях молча. Затем жар у Лары спал и впервые установилась нормальная температура. Требовалось ещё восемь часов, чтобы она полностью пришла в сознание.
Но кое-что в действиях Одри несколько нервировало Бена. Он никак не мог разобраться, что к чему. Возможно, это правда был шок, но он никак не мог избавиться от мысли, что Ларе стало лучше только после того, как приехала её мать. Катализатором послужила Одри.
Когда в больницу вернулись Барроу и Гастон, Бен посвятил Одри в историю, изложенную в тетрадях. Трое мужчин по очереди просвещали её, уточняя и исправляя друг друга. Лучшее, о чём смогли догадаться Бен и Гастон, – что в 1926 году настоящая Сесиль Кабо, ослабев после родов, упала с трапеции и разбилась. Сильви исполнила своё обещание, забрала Марго и сбежала, до конца жизни выдавая себя за Сесиль Кабо.
Одри восприняла новости со стоическим отношением, удивившим Бена. Они раскрыли большую тайну о женщине, которая вырастила её, но Одри сидела на стуле, не выражая никаких эмоций. В её облике он видел Лару через несколько лет. Бен попытался подумать о том, как черты Джейсона и Одри соединились в Ларины – светлые волосы, большие зелёные глаза, вздёрнутый нос, но не увидел ничего от Джейсона. Во всём, кроме низкого голоса, Лара определённо пошла в мать. Тем не менее Бен никак не мог определить, что же не так с Одри. Он не мог не думать о том, что она как будто скорбит о чём-то, вместо того чтобы испытывать облегчение, что лихорадка её дочери прошла.
Одри встала и подошла к окну.
– Не надо было мне её сюда отпускать.
Гастон положил руку ей на плечо.
– Ты не могла этому помешать. Если она понадобилась цирку, они нашли бы способ заполучить её. И она бы ушла, Одри. Ты это знаешь.
Одри безучастно кивнула.
Бен знал, что Гастон говорит правду. Конечно, Лара бы ушла.
В полдень Бен решил поехать в отель. Перед уходом он остановился у палаты Лары, не спрашивая ни у кого, Одри или медсестёр, можно ли к ней зайти. Ему нужно было её увидеть. К его удивлению, она лежала с открытыми глазами. Бена охватил страх. Температура держалась слишком высокой и слишком долго. Врачи предупреждали их о том, что шоковое состояние могло вызвать поражение мозга.
– Я не умерла. – Голос звучал более хрипло, чем обычно, но интонация была абсолютно Ларина. – Прекрати смотреть на меня, как на покойницу.
Это была Лара, которую он знал, девушка из ресторана «У Делайлы». Бен понял, что может расклеиться прямо здесь перед ней от смеси изнеможения и облегчения.
– Ты должен забрать меня отсюда. – Лара сосредоточилась на нём. Глаза у неё были яркие, но она выглядела уставшей и бледной до прозрачности. Он и раньше наблюдал её в ужасном состоянии – в начале истории с Тоддом. Лара отекла от капельниц, но он был бесконечно рад слышать, что она чего-то требует. – Бен? Ты меня услышал?
– Я так счастлив, что ты в порядке…
– Ты не понимаешь, – перебила она, изучая свою больничную одежду. – Нам нужно убираться отсюда. Для меня здесь небезопасно.
– Давай я позову Одри. – Бен поднял палец.
– Моя мать здесь?
– Лара, ты приходила в сознание и отключалась несколько дней. Конечно, она здесь.
На мгновение Бен испугался, что её мозг действительно повредило что-то ужасное. В голове у него промелькнула мысль о реабилитационных центрах, он
