рядом с ним.
– Да, но за два года работы цирка сотни людей путешествовали туда-сюда безо всякого вреда.
– Они оставались там не в течение трёх дней, – заметил Бен, прерывая их бесконечное теоретизирование.
– Как вы считаете, он придёт, если мы позовём его? – спросил Барроу. Он повернулся к остальным, по его настойчивому взгляду было ясно, что он совершенно серьёзен. – Когда Жиру умирал, Сесиль позвала его. И мы можем попробовать.
– И Жиру всё равно умер, а Сесиль получила только грёбаную карусель. – Гастон запрокинул голову, изучая потолок.
– Ненавижу ждать. – Бен, хоть и вымотанный до крайности, не мог расслабиться и постоянно вставал со стула и расхаживал из стороны в сторону.
– Это не поможет, знаешь, – сказал Гастон. – Если, конечно, цель не в том, чтобы отполировать ботинками пол.
Бен Арчер остро ощущал собственное бессилие. Ему всегда требовалось контролировать всё вокруг себя. А теперь он был здесь – кто бы мог подумать! – в Париже, ожидая, пока Лара очнётся, и одновременно с этим понимая: чем больше времени проходит, тем меньше её шансы выздороветь. По системе громкой связи женский голос звал врачей и время от времени повторял «code bleu» по-французски. Бена выводило из себя, что в этой стране он не понимал даже их грёбаный язык. Он потёр шею, мышцы отчаянно болели. Всё тело ломило, как от гриппа. Бен не спал уже больше сорока восьми часов.
– Я поеду в отель и приму душ, возможно, вздремну, – предупредил Гастон. У него на лице прорезались глубокие морщины, а под глазами залегли тёмные круги. Хотя он постоянно поглощал эспрессо и шоколадки «Тоблерон», на нём болталась одежда. – И тебе бы стоило сделать то же самое. Вид у тебя ужасный.
Сумку Бен всё ещё не распаковал – и надеялся только на то, что у него до сих пор забронирован номер в отеле и он сможет там зарегистрироваться.
– Успею в следующую смену, – сказал он. – Иди.
После ухода Гастона Бен устроился на стуле смотреть франкоязычный дубляж «Фотоувеличения». Вскоре он крепко заснул.
Звякнул лифт, и бригада уборщиков двинулась по коридору мыть пол и чистить стулья. От этого Бен проснулся. Он посмотрел на часы: шесть утра. Он проспал пять часов.
Бен вздрогнул от стука каблуков по натёртому полу, поднял глаза и увидел Одри Барнс. Она прошла мимо него, у неё было напряжённое, почти неузнаваемое лицо, её внимание было сосредоточено на коридоре перед ней.
Странное это было зрелище. Она уверенно прошагала по пустому коридору, миновала сестринский пост и вошла ровно в палату своей дочери.
Как будто точно знала, где её найти.
Глава 26
Двадцать четыре часа Лара балансировала между жизнью и смертью. Света не было, только матовая бесконечная чернота под веками. От боли всё расплывалось.
Ещё издалека звучал голос, тихий, но настойчивый.
Лара, вставай. Вставай.
Но голос не знал об ознобе, настолько сильном, что любое прикосновение ткани к конечностям причиняло Ларе боль. Её руки блестели от пота – холодного, как испарина на стакане с ледяной водой. Лара дрожала и всем сердцем желала потерять сознание, на время или навсегда, для неё уже не имело значения.
Покидая цирк, она взяла Сесиль за руку. Этого было достаточно, чтобы та полностью втянулась в Лару. Кроме того, ее тело было тщательно подготовлено, чтобы соответствовать собственному телу Сесиль.
Вот только Альтаказр ошибся.
Когда Лара шагнула обратно на парижскую улицу, ярко светило солнце, и ей немедленно стало плохо. За несколько секунд у неё возникла слабость, пульсирующая головная боль застучала в виски, и голова закружилась. Кафе через дорогу работало, и Лара двинулась туда нетвёрдой походкой, не осознавая, что теперь одета не в чёрный летний сарафан и джинсовую куртку, а в блестящее трико. Её обувь исчезла. У кафе официант попытался её отогнать. В растерянности Лара не понимала, что он говорит.
Её мучила жажда, и голова ужасно кружилась, но у неё не было при себе сумки. Что случилось с её сумочкой? На мгновение Лара запаниковала, пытаясь понять, где её паспорт, но вспомнила, что он надёжно заперт в сейфе отеля.
Она споткнулась, мужчина начал отгонять её интенсивнее и вышел на тротуар, чтобы задержать её там. Но Лара обнаружила, что ноги ей не повинуются. Также внутри неё теперь звучал голос.
Они думают, что ты пьяна.
– Но я не пьяна, – ответила Лара.
Не говори со мной, Лара. Они меня не видят.
– М? – этот голос был каким-то странным. – Сесиль?
Да. Лара, послушай меня. У твоего тела ответная реакция на то, что я в нём. Этого я и боялась. Потребуется время, чтобы приспособиться, если оно может поглотить меня. Если нет, то у нас будут проблемы посерьёзнее, но сейчас тебе нужно вести себя нормально. Ты меня понимаешь?
Оглядев улицу, Лара увидела, что все посетители в ресторане повернулись и глазеют на неё. Полные ложки с супом и кусочки утки на вилках застыли в воздухе, рты остались открытыми – все прервали еду и разговоры, чтобы посмотреть спектакль с ней в главной роли.
– Я понимаю.
У себя в голове Лара услышала тяжёлый стон и вздох разочарования.
Очевидно, что нет.
Появился мужчина в костюме и встал перед официантом.
– Вам следует уйти, сейчас же.
Лара не понимала его, но голос в её голове понимал.
Ты знаешь, где остановилась до того, как попала в цирк? Я не могу тебе помочь, эти улицы для меня выглядят иначе.
– Отель «Вивьен», – сказала Лара голосу.
Мужчина не сдвинулся с места и указал направо.
– Рю Вивьен. Отель «Вивьен». Allez.
Лара знала, что означает «allez» – «иди». Но её ноги подгибались, и ей вспомнился озноб, который она чувствовала в темноте. Жестокий озноб.
Лара. Лара.
Она не услышала свой ответ, но почувствовала удар коленями о тротуар и поняла, что разбила их до крови.
Здесь был Тодд. Тодд? Он выглядел пересвеченным – слишком яркое солнце, как иллюзия с карусели, и Ларе пришлось смотреть на него сощурившись. Она была так рада его видеть. Он ей поможет. Эта его версия была восхитительна – квадратный подбородок, каштановые волосы, собранные в низкий хвост. Он сидел на капоте машины, своего обожаемого «Мустанга». Той самой, с которой его разлучили, – автомобиль отбуксировали через весь город. А теперь он сидел на капоте, словно дня их свадьбы никогда не было. Вот так всё было бы, подумала Лара. На нём были чёрная футболка с длинными рукавами, джинсы и высокие чёрные кеды. Тодд рвал надвое травинку, и Лара поняла, что они припарковались в поле. Она повернулась и пошла по холму,
