в раздражающей манере, которая дала мне понять, что он точно знает, о чем я думаю.
О, да пошел он.
Я скатилась с кровати и поднялась.
— И куда, собственно, ты идешь? — спросил он.
— Никуда.
Я стояла к нему спиной и работала над пуговицами куртки. Затем над шнурками на брюках. Сначала я позволила куртке упасть на землю, затем сняла брюки.
Райн замолчал.
Я повернулась.
Он стал таким тихим. Редко, когда он воплощал в себе это безмолвие, безмолвие вампира, такую, которая заставляет мир замолчать. Он впился в меня, начиная с лица и двигаясь вниз. Я чувствовала его взгляд, словно его прикосновение, он касался шрамов на моем горле, изгиба ключицы. Я чувствовала, как он останавливается на моих грудях, пиках моего возбуждения, прикрытых кончиками черных волос. Он скользнул вниз по животу, проследил ярко-розовые порезы, полученные в ходе испытания. Остановился на вершине моих бедер. Его ноздри раздувались, глаза стали жесткими, и я подумала, чувствует ли он это, ощущает ли запах того, как сильно он мне нужен.
Когда его глаза встретились с моими, он выглядел как побежденный мужчина.
— Иди сюда, — прошептал он. Нет. Умолял.
Я вернулась на кровать. Я ничего не могла с собой поделать, как только он оказался в зоне досягаемости, мои руки оказались на нем. Я прикасалась к нему так, как это делал свет, прослеживая каждую линию мышц, каждый шрам, каждую прядь волос. Его рот тут же оказался на моем, его руки на моей талии, на моей груди, заставляя меня задыхаться от каждого нового прикосновения.
— Слова «красивая» здесь недостаточно, — прохрипел он, отрываясь от моего рта. — Черт, Орайя, ты…
Он отказался от слов. Вместо этого он уложил меня, и его губы переместились к моему горлу, мягко касаясь моей плоти. Он задержался на шраме, где пил из меня, и на том, что под ним.
Затем, медленно, он двинулся вниз. Его пальцы обвели мою грудь, большим пальцем он поглаживал сосок. Когда он наклонил ко мне голову и провел языком по этой чувствительной вершинке, мои глаза закатились.
Я не знала, что можно так сильно чувствовать. Так сильно хотеть. В прошлый раз все было не так. Но тогда мы оба были едва ли старше, чем дети. И это было… по-другому.
Я не хотела, чтобы мои мысли возвращались к той ночи. Так же, как я не хотела, чтобы кончики пальцев коснулись моего горла и старого шрама на нем.
Райн поднял голову, между его бровей пролегла морщинка, выражающая беспокойство.
— Не останавливайся, — на выдохе произнесла я.
Но он просто смотрел на меня, губы были тонкие, как будто ему только что пришла в голову какая-то мысль.
— Не могу поверить, что я не… Орайя, это… это твой первый раз?
Он спросил это не с осуждением, а с искренним беспокойством. Его рука легла на мою, его большой палец погладил мою ладонь.
— Нет, — сказала я правду, хотя в чем-то это было похоже на ложь.
Взгляд Райна скользнул к моему горлу, к шраму, тому самому, который он поцеловал в пещере.
Он знал. Он понимал.
Его дыхание было теплым над этой отметиной.
— И тогда ты получила это?
Я зажмурила глаза и была вознаграждена ярким образом другой ночи, другого мужчины, другого дыхания на моем горле.
— Да.
— Как?
— Ничего особенного. Он… он просто не смог себя контролировать.
Райн ни на секунду не поверил моему вынужденному безразличию. Его губы поцеловали одну серебристо-белую неровную линию, затем другую. Он отстранился и пристально посмотрел мне в глаза, словно хотел убедиться, что я поняла то, что он собирался сказать.
— Ты в безопасности, Орайя. Мне нужно, чтобы ты это знала.
Ты в безопасности.
— Я знаю. — И я говорила серьезно. Потому что с первого раза, когда он сказал мне эти слова, я поверила ему.
— Я хочу, чтобы ты наслаждалась этим. — Его губы изогнулись, и он покачал головой, тут же исправив себя. — Я хочу, чтобы ты… черт, нет слов, чтобы описать то, чего я хочу.
— Я не какая-то наивная девственница.
Конечно, мой прошлый сексуальный опыт закончился… неудачно. Но девушка может провести над собой огромное количество экспериментов. И все же, глядя на тело Райна, на то, как натянулись его брюки, я должна была признать, что это, похоже, будет совсем другое.
— О, я знаю. Никто не называет тебя невинной фиалкой.
Он поцеловал меня, долго и медленно.
— Я просто хочу, чтобы ты знала, — прошептал он мне в губы, — что все в твоих руках. И мы можем потратить столько времени, сколько нам нужно, чтобы убедиться, что ты готова. Его кончики пальцев коснулись внутреннего изгиба моего колена. Мои бедра раскрылись, и его прикосновение пробралось выше, мое дыхание становилось все более учащенным с каждым дюймом.
— Время? — Я едва сумела заговорить. — У нас всего одна ночь, Райн. А потом мы умрем. Так что тебе лучше быть чертовски потрясающим в постели.
— О, не волнуйся. — Он продвинулся дальше по моему бедру — все еще не так высоко, как мне хотелось. Мое сердцебиение участилось, когда его губы медленно двигались по моим. Когда кончики его пальцев коснулись влажных складок, он тоже вздрогнул, что доставило мне огромное удовольствие. — Я… много думал об этом.
Мне показалось, что он звучит… немного застенчиво?
— Много думал о тебе. — Еще один поцелуй. — Что я с тобой сделаю. — Еще один. — Как ты можешь звучать. — Еще один — и его пальцы снова погладили мой клитор, который так безумно желает продолжения. — Мне нужно провести всевозможные эксперименты.
Он резко отстранился от меня, его рот скользнул вниз по моему телу. Он поцеловал мою грудь, живот, остальную часть бедра. А затем он изящно отступил назад с кровати, опустился перед ней на колени и повернул меня так, чтобы мои ноги свисали с края, а сам расположился между ними.
Я приподнялась на локтях, наблюдая. Мое возбуждение и мой страх боролись друг с другом. Я почувствовала, что напряглась, внезапно осознав, насколько я обнажена. Я была обнажена. Мои клинки были в другом конце комнаты. А Райн — хищник, с укусом гораздо острее моего держал меня перед собой, беспомощную.
Он еще немного раздвинул мои бедра, как будто хотел рассмотреть меня еще больше. Его вид, стоящего на коленях между моих ног, заставил что-то первобытное внутри меня затрепетать от желания.
Его взгляд вернулся к моему, неохотно, как
