знала, как переделать себя после этого.
Я приподнялась, чтобы посмотреть на него. Его волосы разметались вокруг головы по темному деревянному полу. Некоторая удовлетворенность взяла верх над обычно суровыми чертами его лица, хотя в его глазах все еще сохранялся затяжной блеск похоти. Но было там и что-то еще. Мягче, чем похоть, нежнее, но гораздо опаснее.
Капля черно-красного цвета скатилась по его горлу. Он дотронулся до нее и криво усмехнулся.
— Почему я не удивлен, что именно ты пустила мне кровь?
Я облизала губы, пробуя остатки капли.
— Может быть, я понимаю, что ты в этом видишь.
Я пошутила, и он рассмеялся, но, как ни странно, я увидела в этом привлекательность. Его вкус, и его запах. Весь он, его кровь, его кожа, его рот.
— Итак… — Я посмотрела на него. — Как скоро ты сможешь сделать это снова?
— Хм. — Он резко перевернулся, повалив меня на пол. Он ухмыльнулся, его нос коснулся моего. Его уже твердеющий член коснулся внутренней стороны моего бедра.
— Одна ночь. Я не собираюсь тратить ее впустую. У меня есть список, помни.
Список, подумала я, когда он снова крепко меня поцеловал, мои руки обвились вокруг его шеи, и я снова потеряла себя в нем.
Чертов список.
Самое прекрасное слово в этом проклятом Богиней мире.
Глава
45
Мы едва преодолели половину списка.
Это была невыполнимая задача. Каждый раз, когда он был во мне, я обнаруживала новую его часть, на которую хотела претендовать. Это было противоположно удовлетворению. С каждой кульминацией я желала большего. К тому времени, когда мы обнаружили, что заползаем в постель от полного изнеможения, у меня было гораздо больше фантазий, чем на одну ночь.
И все же я обнаружила, что не возражаю, когда слишком легко заснула в его объятиях. И сейчас, когда я лежала рядом с ним нос к носу, наблюдая как тяжелые ресницы падают его на щеку и ровным ритмом его сонного дыхания, я думала: «Это того стоило, наблюдать за ним таким образом».
Я провела пальцами по выпуклости мышц его плеча, по спине.
Матерь. Я надеялась, что он не догадывается о том, как я на нем сосредоточилась.
Его глаза открылись. Как только они остановились на мне, улыбка сразу же согрела его губы, как будто он почувствовал облегчение от того, что все это не было сном.
— Только не говори мне, что пора уходить.
— У нас есть еще несколько часов.
Он потянулся.
— Замечательно. Я еще не готов к смерти. Может быть, после того, как я увижу, как ты кончаешь еще раз, я буду готов.
Смерть.
Пустота в моем животе, которую я отчаянно пыталась игнорировать, становилась все больше.
Раньше я могла утопить все эти неприятные мысли под нашим общим бездумным, плотским удовольствием. Но когда я смотрела, как он спит, один, все эти страхи просочились в тишину.
Мы шутили о смерти, потому что так было нужно. Но это была не шутка. Она была реальной, и она шла за нами. И от одной мысли, что смерть может приблизиться к Райну, мне становилось плохо.
Так долго мы с ним танцевали вокруг прошлого друг друга. Никому из нас не было выгодно узнавать слишком много о другом. Чем меньше мы знали, тем легче было бы вычеркнуть друг друга из нашей жизни одним удачным ударом лезвия, как вырезают раковую опухоль.
Но в этот момент ко мне пришло ужасающее осознание того, что я никогда не смогу вырезать Райна из своего сердца. Он проник слишком глубоко. Корни проросли сквозь камень.
И когда я смотрела, как он спит, я не могла не видеть лицо Иланы, проплывающее в моем сознании. Я так многого не спросила у нее. И когда она умерла, мне пришлось похоронить себя в разбитых, неполных осколках ее жизни, потому что это было все, что у меня было.
Я хотела от него большего. Больше его тела. И больше его души.
Я тихо сказала:
— Ты говорил мне раньше, что на тебя полагается много людей.
Улыбка Райна померкла.
— Да.
— Кто?
— Я бы предпочел больше секса, чем этот разговор. Рад, что твои разговоры в постели так же приятны, как и твои манеры, принцесса.
Я слабо улыбнулась, немного смутившись. Но его пальцы погладили мою щеку так, что, возможно, он понял. И, возможно, он чувствовал то же, что и я, это мазохистское желание вырезать друг для друга маленькие кусочки нашего сердца, потому что он сказал:
— Ты хочешь короткий ответ? Или длинный?
— Длинный.
Единственное, что я не добавила: «Я хочу слушать, как ты говоришь, как можно дольше».
Райн отвел взгляд в сторону и надолго замолчал, словно ему нужно было подготовиться.
— Вампир, который обратил меня, — сказал он, — был очень могущественным вампиром. Когда я был человеком, я был стражником, и я взялся охранять торговый корабль из Пахная в Тариму. Наше судно было слишком маленьким для такого длинного путешествия. Мы попали в шторм, и он выбросил нас прямо к берегам Дома Ночи. Мы попали на Крюк Ниаксии.
Я знала это название, она относилось к небольшому скалистому выступу земли, выступающему из южных берегов Дома Ночи. Течения там были очень сильными, и, хотя я никогда не видела его, я слышала рассказы о том, что горизонт там был усеян останками разбитых кораблей.
— Я понятия не имел, где я был, когда это случилось. Мы отклонились от курса. Было темно. Большинство остальных погибли. Я тоже был близок к этому. Буквально тащил себя к берегу.
Его взгляд переместился прямо вперед, не на стену, а в прошлое.
— Удача, — сказал он. — Удача спасла меня. Или прокляла меня. Я был уже почти мертв, когда нашел его. Я видел много смерти, но, когда она дышит тебе в горло, это совсем другое. Когда он спросил меня, хочу ли я жить… что это был за вопрос? Мне было тридцать два года. Конечно, я, черт возьми, хотел жить. У меня была… у меня была жизнь.
Тревога промелькнула в этом предложении. Я тоже почувствовала это в своем сердце. У меня была жизнь.
— Семья? — прошептала я.
— Жена. Ребенок на подходе. Будущее, ради которого стоит жить. Я был готов на все ради этого.
Он сказал это с такой горькой обидой, как будто ненавидел себя прежнего за эти мысли.
Мне было интересно, думает ли он о
