должен был умереть!
И на этот раз они снова встретили препятствие: дверь за ними захлопнулась и не открывалась. «В этом нет ничего удивительного», — подумал Хейке.
Он выбился из сил после этого дикого бегства по комнатам в поисках выхода. И не имел ни малейшего представления о том, что их теперь ожидает, готовясь к самому худшему. Покинутая Ансиола так просто не сдавалась!
И он с раздражением сказал Петеру:
— Ты бы хоть оделся, что ли! Вид у тебя, надо сказать…
Несчастный Петер пытался скрыть свое плачевное состояние, но в кромешной тьме этого и так не было видно. Только из соседней комнаты сюда доходило какое-то подобие света. И пока Петер неуклюже облачался в свою одежду, Хейке прошел в соседнюю комнату. И замер на месте!
— Ах! — простонал он. — Ах, нет, нет!
Петер поскакал за ним на одной ноге, попутно надевая штаны, и тоже остановился в дверях.
— Ах… Хейке, меня сейчас вырвет!
— Повремени с этим, — сухо ответил Хейке. — Подожди, по крайней мере, пока мы выйдем отсюда!
Если только выйдем!
В комнате было достаточно темно, но не настолько, чтобы они не увидели, что лежит на полу, возле следующей двери.
Там были трупы двух мужчин, один из них начал уже разлагаться, другой был еще достаточно свеж.
— Господи, — прошептал Петер. — Господи! Они задушены — ты сам знаешь, чем. Они пытались выйти через эту дверь — и безуспешно. Посмотри на эти тонкие полосы на их теле! И вокруг горла! Хейке, со мной было бы сейчас то же самое, если бы ты не пришел на помощь!
— Мы еще не выбрались отсюда, — напомнил ему его товарищ, сам дрожа от страха. — Но их только двое, Петер. Их только двое!
— Ты думаешь, это французы?
— Без сомнения. Но где тогда остальные? Насколько я понимаю, эти были далеко не первыми! Она заманила в свою постель добрую половину деревни, не говоря уже обо всех тех приезжих, которые бесследно исчезли в этой долине.
Петер не слушал его.
— Они по-прежнему… — испуганно произнес он. — Они по-прежнему готовы к любовному акту! — И он провел рукой по своим штанам, тщетно пытаясь поставить все на свое место. — По крайней мере, последний из них. Второй уже начал немного…
Он не в состоянии был закончить свою мысль.
Хейке был настроен более трезво.
— Думаю, что она сохраняет их некоторое время в качестве своих любовников, — сказал он. — Здесь довольно сухо и прохладно, так что они могут сохраняться довольно долго.
Петер отвернулся, лицо его позеленело.
— Замолчи, — умоляюще произнес он. — Я сам в таком же состоянии…
— Извини, — сказал Хейке. — Но нам нужно выйти отсюда. И прежде всего тебе.
— А как же ты?
— Я обещал, что попытаюсь снять проклятие с этой долины. Но ты мешаешь мне в этом.
Глубоко вздохнув, Петер сказал:
— Я достаточно силен, я хочу помочь тебе.
— Спасибо, — ответил Хейке. — Но ведь ты знаешь, что она охотится именно за тобой? Так будет хуже для тебя…
Не успел он договорить, как Петер вскрикнул:
— Хейке! У тебя над головой!
Хейке инстинктивно отпрыгнул в сторону. С потолочной балки свисали волосы, скользкие и блестящие, словно угорь, черные, как крылья ворона.
— Теперь мы пропали, — воскликнул Хейке, оттаскивая Петера прочь. — Отсюда нам не выбраться!
— Здесь должен быть выход!
— Почему, по-твоему, эти двое лежат здесь? Нет, мы попались в ловушку. Но я так просто не сдамся!
Он отпрыгнул вместе с Петером в сторону, когда волосы метнулись в их сторону.
— Тенгель! Суль и Mар! Помогите, — закричал он. — Я не знаю, что мне делать!
Ему много рассказывали о том, как прародители Людей Льда помогают своим потомкам. Ему говорили о том, как они однажды заколдовали одного капитана с каперского судна, и тот видел кошмарные сны. Об их борьбе за Ульвхедина. Но все это они проделывали по отношению к живым людям. Ансиола же была призраком-ведьмой, как и они сами. Они должны были действовать теперь через Хейке, теперь все зависело от него, от того, насколько он был готов к такому взаимодействию.
Было ясно, что Ансиола не нападала на него: она уважала и даже боялась его способностей. Или, скорее, тех, кто стоял за его спиной.
Петер снова был в смертельной опасности. Он дико кричал, пытаясь освободиться. Хейке иногда удавалось вырвать прядь волос и бросить ее в сторону, но волосы тут же с мерзким шипением возвращались обратно к Петеру.
Ни один любовник не мог избежать устрашающей мести Ансиолы.
Хейке стонал от бессилия. Смотреть на эту борьбу было ему невыносимо. В конце концов оба юноши должны были выбиться из сил — и тогда волосы принялись бы за дело, не спеша, целенаправленно.
У Хейке не было времени сосредоточиться на своих мыслях: как только он начинал это делать, она снова шла в атаку.
Да, теперь он называл ее «она».
Наконец, в его сознании засветилась мысль. Поначалу туманная, расплывчатая — но она все же появилась!
«Солнце, Хейке, солнце!»
Солнце в этой темной комнате?
Сконцентрировав свое внимание, он вспомнил: ни одно окно не выходило в этой крепости на солнечную сторону. Абсолютно ни одно!
Как он не подумал об этом раньше?
Да, снизу казалось, что в крепости имеется множество окон. Но это был всего лишь мираж, как и все остальное. Странствуя по крепости, он заметил, что вместо окон здесь были просто углубления в стене, лишенные стекол. Из этой крепости невозможно было увидеть долину.
Слабый свет, проникающий в крепость, падал с затененной горами стороны, где никогда не бывало солнца, или же с затененной стороны внутреннего двора.
Узкое окошечко в этой комнате выходило либо в сторону гор, либо во двор. Но только не на долину, где солнце уже светило вовсю.
Помогая освободиться измученному Петеру, он продолжал размышлять. Он рассматривал противоположную стену, обращенную в сторону долины.
Стена эта казалась незыблемой. Она была сложена из колоссальных каменных блоков!
— Правильно, Хейке, — прошептал ему на ухо Тенгель Добрый. — Ты теперь сильный! Ты вчетверо сильнее обычного человека!
— Петер, — крикнул Хейке, перекрывая своим голосом полузадушенный вой товарища. — Повернись к стене и попытайся потерпеть немного…
— Верно! Именно этот камень, — произнес голос Тенгеля. — Быстрее!
Хейке уперся плечом в каменный блок, почувствовав при этом резкую боль. Но он плотнее сжал зубы и надавил изо всех сил. И он почувствовал, какой могучей силой теперь обладает. Он был не один!
В горле Петера что-то забулькало, он страшно хрипел, пытаясь схватить ртом воздух.
Со скрежетом и грохотом камень сдвинулся с места.
