такой холод. Впрочем, он плотно завернулся в одеяло, и с обеих сторон от него висели старинные, пыльные портьеры.
Какая омерзительная комната! Неужели здесь никогда не вытирают пыль?
Он вдруг обнаружил, что первое его впечатление было иным. Когда он вошел, комната показалась ему чистой, красивой и уютной.
И теперь он замечал, что это впечатление медленно, постепенно меркнет перед его взором. Он почувствовал слабый, неприятный запах.
Он осторожно переменил положение: от долгого сидения ноги его затекли, тело ломило.
Он совсем окоченел. К нему стала подкрадываться какая-то странная усталость. Он обратил внимание на тяжелое дыхание Петера. Сон его был не совсем естественный, должно быть, комната эта оказывала определенное действие на обоих спящих.
Или?..
Нет, он ничего не знал. Единственное, что он понимал, так это то, что ему изо всех сил приходится бороться со сном. А что, если он заснет, сидя на своем насесте? И свалится вниз, как сонная тетеря?
Юмор Хейке подчас принимал причудливые формы.
Время шло. Небо и луна светлели, но ничего не происходило. И когда восковая свеча, наконец, потухла, Хейке неожиданно очнулся от своей дремы и чуть не вскочил.
В комнате царил серый предрассветный сумрак, придававший всем предметам мистический вид. Сцена охоты стала почти бесцветной, в ней преобладали теперь черно-серо-белые оттенки. Все вещи в комнате потеряли свои реальные очертания.
Но не это заставило Хейке так среагировать: его вывел из оцепенения запах. Он мог бы назвать это вонью. Запах гниения и разложения.
Запах был таким тошнотворным, что его чуть не вырвало. В сером сумраке, царящем в комнате, его глаза искали кровать — и как только он взглянул на нее, у него перехватило дыханье.
— Петер! — прошептал он. — Петер!
Видя, что его товарищ не просыпается, он крикнул во весь голос:
— Петер! Посмотри туда!
Петер сонно моргнул и открыл глаза, и в этот миг Хейке как раз спрыгнул вниз.
— Что ты делаешь тут? — раздраженно спросил Петер, но Хейке уже вытаскивал его из постели.
— Смотри! — крикнул он. — Смотри туда! Пойдем скорее прочь!
Петер нехотя повернул голову туда, куда указывал Хейке, рот его раскрылся от ужаса, но он не издал ни единого звука. Он неотрывно смотрел на кровать и на свою подружку.
И в предрассветном сумраке они увидели нечто чудовищное. На подушке лежал оскаливший зубы череп с пустыми глазницами, а в том месте, где недавно поверх одеяла лежала изящная ручка Николы, теперь покоилась костлявая рука скелета.
Но это было не самое худшее.
По постели, направляясь прямо к Петеру, ползли удивительно красивые волосы, черные, как вороново крыло. Они медленно скользили и извивались, целенаправленно двигаясь в одном направлении, прямо к онемевшему от ужаса любовнику.
— Пошли, скорее! — крикнул Хейке, потянув Петера за собой. Бедный юноша был, конечно же, голым, и его стыдливость не позволяла ему покинуть постель. Хейке схватил со стула его одежду и швырнул ее в руки Петеру. И тут же потащил своего товарища к двери.
Но было уже поздно. С шипящим шелестом волосы соскользнули на пол и стрелой устремились к дверям, преграждая юношам путь и обвиваясь вокруг тела Петера.
Обезумев от страха, несчастный юноша отдирал от себя волосы, обвившиеся вокруг его лица и шеи, отплевывался от длинных, черных волос, прочно прилепившихся к его губам, пытался прижаться к Хейке, чтобы тот помог ему.
Изловчившись, Хейке ухватил омерзительную копну волос и отбросил ее в сторону. При этом он почувствовал, как волосы эти пытаются обвиться вокруг его руки. Но ему удалось быстро открыть дверь и вытолкнуть туда Петера, после чего он выскочил из комнаты сам и снова захлопнул дверь.
Но тут же послышался шипящий треск, словно от удара молнии. И волосы снова настигли их обоих.
Схватив товарища за руку, Хейке побежал, как безумный, через галерею. Мимо них, по полу промелькнул черный змееобразный клубок.
Петер кричал, не переставая, как безумный:
— Мы не выйдем отсюда! Мы умрем, умрем!
— Замолчи! Только бы открыть эту дверь, и я разделаюсь с этим кошмаром!
Но волосы преследовали Петера, любовника. Наконец они пробежали через галерею и увидели дверь. У Петера вырвался вздох облегчения, когда он рванул дверь на себя. Они оказались в каком-то зале и побежали дальше.
Внезапно Петер остановился.
— Где мы? — сказал он. — Мы зашли в тупик, здесь нет больше дверей.
Они огляделись по сторонам. В сером предрассветном сумраке они увидели, как что-то медленно сползает к ним с потолочной балки.
— Дьявол! — прошептал Хейке. Волосы со свистом пролетели по воздуху и снова обвились вокруг горла Петера.
— Спаси меня, Хейке, спаси меня! — кричал он, беспомощно рыдая и уже задыхаясь.
«Поздно, — в отчаянии подумал Хейке, — придется использовать другую возможность…» Закрыв глаза, он сосредоточился.
«О, колдовские силы Людей Льда, я к вам взываю!»
Издав полузадушенный стон, Петер повалился на пол, опутанный неумолимо-жуткой копной волос.
И Хейке почувствовал близость своих предков, которые сами ничего не могли сделать, но могли действовать через него.
И сами собой к нему пришли слова, смысл которых был ему не известен.
И он слышал, что произносит их не один. Какой-то другой голос произносил заклинания вместе с ним — голос, принадлежащий человеку, говорившему на языке этих заклинаний. «Это, должно быть, Mар, — подумал он. — Сёльве рассказывал о далеком сибирском племени. Спасибо! Спасибо, Mар!»
Слова произносились сами собой — и Петер снова мог дышать. А волосы упали на пол, словно мертвые.
Хейке замолчал. Помог товарищу подняться, взял его за руку.
— Идем! Нам нельзя терять времени!
Голос у Петера был хриплым, он кашлял от приступа удушья.
— Оно побеждено? — спросил он.
— Сомневаюсь. Это было всего лишь колдовство, чтобы освободиться от мертвой хватки. Идем же!
И они принялись блуждать по залам и коридорам крепости, не в силах найти выхода.
И тогда они сделали ошибку, которую совершали до них многие любовники Ансиолы: прошли через резную дверь.
И ошибка их была понятной: зрение их было искажено, так что они не смогли различить на двери в полутьме руны. Единственное, что они видели, так это дверь, через которую они еще не проходили — и эта дверь несла в себе возможность освобождения.
Вместо этого они попали в самое сердце крепости.
— Прочь! — закричал Хейке, поняв, где они находятся. — Прочь отсюда, если тебе дорога жизнь!
Он не мог по-настоящему вступить в схватку с силами зла, таящимися в крепости, не обезопасив предварительно Петера. Но это, похоже, было невозможно. Куда бы они не направлялись, везде перед ними возникали препятствия.
Петер, последний любовник Ансиолы,
