— Ба! — Анет не смогла сдержать усмешку. — Да ты, посмотрю, примитивно надираешься в гордом одиночестве и темноте.
— Да. — Дерри ничего не стал отрицать. — Хочешь составить компанию?
— Ты же знаешь, я не пью ничего крепче вина, — робко улыбнулась девушка и устроилась в кресле, поджав ноги. В конце концов «составить компанию» — не значит пить. Можно просто посидеть рядом. Она некомфортно чувствовала себя в этом идиотском платье. Слишком открытом, чтобы просто так вести непринужденную беседу. Два полупрозрачных клочка ткани, с глубокими разрезами от бедра до колена, держались только за счет тонких лямок. Лифчик под такое платье не наденешь. Черт, зачем же здесь горит свет? В темноте Анет чувствовала себя увереннее, а сейчас хочется скрестить руки, слишком уж откровенно тонкий шелк облегает грудь. — Мне крепкие напитки противопоказаны. Я быстро пьянею, да и вкус не доставляет удовольствия.
— Правда? — В голосе Лайтнинга прозвучало удивление. — Не знал, честно. Думал, ты только гномий самогон не уважаешь, а коньяк — он благородный напиток. Но если на то дело пошло, вино в баре тоже есть. Все же мы не в придорожной гостинице остановились.
— Это хорошо, что есть. Да, так вышло, что знакомы мы скоро год. Столько всего пережили вместе и так мало друг о друге знаем, — заметила Анет, отрешенно наблюдая за тем, как Дерри достает из бара в стене высокую бутылку из темного стекла и бокал на тонкой ножке.
— Упущение, — усмехнулся парень и протянул бокал с вином. — Может, мы это и исправим.
— Может, когда-нибудь, — Анет сделала глоток и, задумавшись, поинтересовалась: — Ты хоть как?
— А как? — Дерри пожал плечами, прошелся по комнате и, придвинув себе кресло, уселся напротив Анет.
Девушка вздрогнула, было что-то от хищника в его скользящей походке. Ксари словно не замечал, какое действие оказывает на девушку. Он слишком красив, чтобы быть настоящим. Сильный, немного тяжеловатый подбородок с ямкой, прямой нос, слишком темные, в контраст пепельным волосам, брови. Рельефные мышцы груди, красивые руки — тело воина или танцора. Низко сидящие на бедрах штаны. Сложно делать вид, что его обнаженный торс на расстоянии вытянутой руки — это неважно.
— Все хорошо, — Дерри прокашлялся, взгляд Анет обжег, по коже пробежали мурашки. «Неужели она не понимает, что творит?» — Оля жива. Стик изрядно потрепан, но тоже жив, что само по себе удивительно. Завтра я отдаю Сарту гребаный артефакт — и все. Все закончится.
— Точно?
— Ага, — Лайтнинг опустил глаза, чтобы, не дай боги, Анет не заметила в них тень сомнения. Закончится оно, конечно, закончится, в этом Дерри не сомневался. Только вот очень вероятно, что итогом будет его смерть. О подобном варианте ксари старался не думать, но исключать его на сто процентов было глупо.
Терпкое вино теплым ласковым комком скользнуло по горлу. Красная капелька, похожая на кровь, застыла в уголке губы, и девушка осторожно ее слизнула, с наслаждением прикрывая глаза. Дома, на Земле, ничего подобного ей пить не приходилось. Наверное, там такое вино тоже делали, только вот никто Анет им не поил. Не та ценовая категория. Здесь же было нормой: дорогой коньяк, шикарные номера, качественная одежда, драгоценности. К такому легко привыкнуть. А не надо бы. Любая сказка рано или поздно заканчивается. Впрочем, от своей Анет получила пока не все. Было еще одно, что хотелось положить в копилочку воспоминаний, чтобы потом подобно драгоценному ожерелью иногда вынимать и предаваться ностальгии.
— Просто… так много произошло за последнее время, — произнесла она, заметив, что Дерри внимательно за ней наблюдает.
— Мне не привыкать, — как-то уж слишком легкомысленно махнул он рукой.
— Да? — Анет напряглась и осушила бокал одним глотком. — Неужели даже убийство любимой далось тебе легко? — Вылетевшие слова сразу показались неправильными. Но ничего изменить было уже нельзя.
— Любимой? — Дерри поперхнулся коньяком и закашлялся. — Любимой? Да я эту тварь ненавидел!
— Да? — Анет выглядела растерянной. Разговор уходил совершенно в иное, ненужное русло. Она пришла сюда совсем не за этим. Но отступать было поздно. Настойчивый взгляд Дерри говорил о том, что свою позицию придется разъяснять.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Скажи-ка мне, — голос Лайтнинга звучал холодно, — почему ты решила, что я люблю Лину?
— Ну…
— Потому что я с ней спал? Ты же понимаешь…
— Понимаю. — Анет подняла руку, призывая собеседника замолчать. — Дерри, не надо.
— Почему ты не хочешь, чтобы я тебе объяснил?
— Дерри, — Анет была удивлена, — неужели ты не понимаешь? Я никогда бы не простила любимому измены, но… Нас с тобой ничего не связывает и тогда не связывало, и, будь добр, не опускайся до унизительных оправданий. Боюсь, я не смогу тебя уважать, если ты займешь позицию виноватого.
Анет резко вскочила и ринулась к двери. Глупо было приходить сюда. Все же между ними стоит слишком много. Не получится нормального разговора. Ничего не выйдет. Она не сможет простить, что бы ни говорила, а он не станет оправдываться. Глупая ситуация, нужно просто найти силы уйти и больше не возвращаться. Ни к чему все это. Ей же практически удалось забыть.
— А ну-ка стой.
Дерри поймал Анет за руку и, не прилагая усилий, притянул к себе, пристально вглядываясь в глаза. Прохладный шелк вновь скользнул по обнаженной груди, заставляя сжать зубы. Девушка так и не поняла, что он намеревался прочесть в ее взгляде, потому что ксари заговорил, рассматривая, как меняется выражение ее лица.
— Что-то я тебя не понимаю. Сначала приходишь среди ночи, начинаешь неприятный нам обоим разговор, а потом с видом оскорбленной невинности убегаешь. Анет, что ты хочешь?
— Неужели непонятно? — хрипло сквозь слезы шепнула она, сдаваясь. До ужаса надоело делать вид, что все нормально и у нее хватает сил держаться. — Тебе не ясно, что я хочу? У других ты такие желания угадываешь моментально. Тебя я хочу. Тебя.
— Но… — Ксари в замешательстве отшатнулся. — Но…
— Что, опять какие-то проблемы? — Анет начала входить в раж. Лайтнинг раздражал, неужели она такая страшная! Черт бы побрал этого мерзкого ксари. — И кто из нас корчит невинность?
— Никто, — Дерри притянул девушку к себе, жадно целуя в губы. Ладони, обхватившие лицо, дрожали.
Анет испуганно выдохнула, но через секунду прильнула ближе к теплой коже. Руки, лаская, прошлись по спине, исследуя тонкие рубцы шрамов, сильные и жесткие мышцы. Теплая и неприступная статуя. Каждый изгиб, каждая впадина совершенного тела словно выточены из дышащего мрамора.
— А если ты пожалеешь? — хрипло поинтересовался Дерри, немного отстраняясь. — Вдруг я не тот, кто тебе нужен?
— Разберемся, — усмехнулась Анет, вглядываясь в его лицо. Наконец-то она может смотреть так, как хочется, утопая в его нежных фиолетовых глазах. Может, даже поднявшись на цыпочки, осторожно провести языком по очаровательной ямочке на подбородке, а потом обрисовать контур губ.
— Странно, — Дерри усмехнулся и осторожно поцеловал девушку в нежный изгиб между шеей и ключицей. — Обычно искушаю я. С тобой же все по-другому. Я тебя боюсь и хочу одинаково сильно.
— А можно, сегодня ты меня бояться не будешь?
— Можно.
Анет заметила хищную улыбку и блеснувшие в мягком свете ночника глаза. Этот поцелуй получился глубже, интимнее, и девушка поняла, что Дерри сегодня для себя все решил и наконец-то это решение было в ее пользу.
Кружилась голова, и скоро ощущение реальности ушло полностью. Анет казалось, что она парит в воздухе. Девушка не сразу поняла, что это просто Дерри, обнимая ее, приподнял над полом, теперь лицо было прямо напротив его губ и глаз. Парень удовлетворенно хмыкнул, так стало значительно лучше. Нагибаться не приходилось. Она обиженно потянулась губами к губам, когда ксари прекратил поцелуй, но в ответ услышала лишь тихий, ласкающий смех. По позвоночнику пробежали острые искорки желания. Как хорошо, что он держит на руках, стоять самостоятельно вряд ли бы вышло.
