Верни буркнул что-то вроде «Весьма польщен» и затих.
— У каждого есть хобби, — сказал мистер Прайер. — У меня — химия. К счастью, у меня имеется небольшой доход, позволяющий мне заниматься ею. А Уайлдон, племянник, знаете, смеется надо мной и называет химию «наукой о запахах». Но химия увлекательна, невероятно увлекательна.
После обеда Верни куда-то испарился, а Десмонд и хозяин дома сели у камина, который мистер Прайер называл «горстью углей», вытянув ноги к огню, поскольку вечером стало прохладно.
— А сейчас, — попросил Десмонд, — не расскажете ли мне о призраке?
Прайер осмотрел комнату по кругу.
— Да рассказывать-то особо нечего. Разве что вот… Но вы знаете, лично со мной ничего подобного ни разу не случалось, однако с Верни — да, было, и бедняга с тех пор сам не свой.
Десмонд мысленно похвалил себя за проницательность в отношении Верни.
— А в моей комнате привидение не появляется? — спросил он.
— Оно не появляется в какой-то определенной комнате и не является какому-то определенному человеку.
— То есть кто угодно может его увидеть?
— Его нельзя увидеть. Это не тот тип привидения, который можно увидеть или услышать.
— Извините, вероятно, я недостаточно осведомлен, но я не понимаю, — откровенно заявил Десмонд. — Что это за привидение такое, которого не видно и не слышно?
— Наверное, я неправильно выразился, — сказал мистер Прайер. — Я имел в виду то, что в этом доме происходят странные вещи. От меня сбежали несколько ассистентов, потому что у них не выдержали нервы.
— А что стряслось с ассистентами?
— Они уехали, сбежали, — повторил мистер Прайер, по-прежнему не раскрывая сути. — Я же не мог заставить людей жертвовать своим здоровьем. Мне иногда кажется, что нее это из-за сельских сплетен; сплетни — зло, мистер Десмонд, и, вероятно, эти люди только и ждали, что с ними здесь произойдет что-то страшное, и у них разыгралось воображение. Надеюсь, специалист из Физического общества не окажется невротиком. Впрочем, и не будучи слабонервным, можно… А ведь вы не верите в призраков, мистер Десмонд! Ваш англосаксонский здравый смысл не позволяет вам этого!
— Боюсь, я не чистокровный англосакс, — разговорился Десмонд. — Со стороны отца я кельт, хотя, знаете, я не считаю себя характерным представителем этого народа.
— А со стороны матушки? — вдруг спросил мистер Прайер с плохо скрываемым интересом, столь неожиданное появление которого сбило Десмонда с толку.
Десмонд внутренне возмутился, и в его душе вспыхнула первая искорка неприязни к хозяину.
— А, — постарался он ответить как можно спокойнее, — думаю, с этой стороны во мне есть китайская кровь, кстати, я отлично лажу с местными жителями в Шанхае. Еще мне говорили, что нос мне достался от прабабки, которая вела происхождение от племени краснокожих индейцев.
— А негритянская кровь в вас есть? — продолжал интересоваться мистер Прайер с настойчивостью, граничащей с грубостью.
— Все может быть, — ответил Десмонд. Он хотел при этом засмеяться, но не вышло. — У меня очень жесткие кудрявые волосы, а предки моей матери несколько поколений назад жили в Вест-Индии. Правильно я понимаю, что вы увлечены изучением расовых различий?
— Нет, вовсе нет, — неожиданно стал переубеждать его мистер Прайер. — Но история вашей семьи мне очень любопытна. Я чувствую, — добавил он, украсив беседу очередной вызывающей расположение улыбкой, — что мы с вами уже друзья.
Десмонд не смог бы дать разумное объяснение легкой неприязни, постепенно портившей то хорошее впечатление, которое сначала произвел на него мистер Прайер, радушный и вежливый хозяин.
— Вы очень добры, — сказал он, — С вашей стороны очень мило так дружелюбно встречать незнакомцев.
Мистер Прайер, улыбаясь, передал Десмонду коробку с сигарами, смешал виски с содовой и начал повествование об истории Дома с привидением:
— Фундамент, скорее всего, датируется тринадцатым веком. И здесь действительно был дом приходского священника. Кстати, существует одна совершенно замечательная легенда о человеке, которому король Генрих подарил это здание после того, как свел счеты с церковью. Якобы было какое-то проклятие, но вы понимаете, в таких легендах почти неизбежно присутствуют проклятия…
Приятный аристократический голос мистера Прайера продолжал журчать. Десмонд думал, что следит за рассказом, но неожиданно осознал, что пропустил большую его часть, задумавшись, и, резко встрепенувшись, заставил себя внимать слонам Прайера:
— …это была уже пятая смерть. Похоже, что смерти здесь случаются раз в сто лет, и люди всякий раз погибают одним и тем же загадочным способом.
Десмонд вдруг обнаружил, что уже стоит на ногах, которые его еле держат от усталости, и услышал как бы со стороны, как говорит Прайеру:
— Старинные легенды всегда ужасно интересны. Большое спасибо. Не сочтите за грубость, но я бы отправился к себе. Я немного устал.
— Ну конечно, дорогой друг.
Мистер Прайер взял на себя труд проводить Десмонда до комнаты.
— Вам больше ничего не нужно? — осведомился он. — Пет? Заприте дверь, если не чувствуете себя в безопасности. Понятное дело, дверной замок вряд ли остановит привидение, но за запертой дверью всегда спокойнее. — И, засмеявшись приятным дружелюбным смехом, Прайер ушел.
Уильям Десмонд отправился спать, будучи человеком в расцвете сил, которому, правда, очень хотелось спать — даже до странного сильно, — но так или иначе он чувствовал себя хорошо. Пробудился он слабым и дрожащим существом. Утопая в мягкой пуховой перине, он чувств вал, как сквозь него бегут прохладные волны истощения. Где он? Что с ним случилось? Его мозг, усталый и беспомощный, поначалу отказывайся работать. Когда же он вспомнил, то снова испытал острое отвращение, которое несколько раз за вечер начинал испытывать по отношению к хозяину дома. Однако тогда оно казалось ему непонятным и безосновательным, а сейчас его даже бросило в жар. Ему что-то подсыпали. Его отравили!
Я должен уйти отсюда, — скомандовал он себе и, на ощупь выбравшись из постели, потянулся к шелковому шнурку колокольчика, замеченного им около двери прошлым вечером.
Но стоило ему потянуть за шнурок, как кровать, гардероб и стены поднялись у него над головой, окружили кольцом и сомкнулись, и он потерял сознание.
Десмонд пришел в себя оттого, что кто-то пытался влить ему в рот бренди. Открыв глаза, он увидел Прайера с выражением глубочайшего сочувствия на лице. И бледного ассистента со слезящимися глазами. И смуглого слугу, сурового и бесстрастного. Он услышал, как Верни говорит Прайеру:
