вам за это.
То, что мои силы и моя кровь делали несущественным, шёл я первым за благословением или сороковым в этой очереди, совершенно неважно. Все считают, что первым достаётся больше сил при благословлении Хранителями. И я был первым в тот день. Не пятым или четвёртым, не третьим или вторым, как того, быть может, и заслужил во время обучения в Кузне, а первым, обойдя даже Адалио из Великого дома Тенебро. Этому могла быть лишь одна причина и эта причина сейчас стоит передо мной.
И… хватило бы сил не первому в очереди докричаться до Амании?
Принцесса Леве склонила голову в ответ:
— Это было самое меньшее, что я могла сделать в благодарность за спасение своей жизни. Но мне всегда казалось, что это неосязаемая благодарность, поэтому я добавила к ней меч. Как погляжу, он до сих пор верно вам служит.
Принцесса Леве покосилась через плечо, туда, где Ирал совсем недавно вбил меч в старую рану, сделав всё как было. Да уж, можно себе представить, что сейчас началось бы, не увидь она этого меча.
— Но признаюсь, я очень удивлена, поняв, что вы до сих пор пользуетесь мечом и пользуетесь вполне успешно, — улыбнувшись, принцесса Леве спросила: — Разве вы не приняли второе посвящение, разве вы не стали адептом? Вы не хотите ничего мне рассказать, Лиал из Дома Денудо?
Ирал желчно заметил:
— Вот сейчас и проверим, был ли смысл нашему господину спасать принцессу рода Умбрадо.
Молак шикнул:
— Помолчи.
Я же, ощущая, что моё молчание затягивается, тяжело вздохнул. И ведь не посчитаешь до десяти, чтобы выиграть время на размышления. Да и что об этом размышлять в третий раз?
— Ваше высочество, об этом я и хотел поговорить с вами. Я прошу скрыть мои тайны, которые вам стали известны, и этим вы окажете мне самую большую услугу, которую только можете.
— Тайны? — улыбка принцессы Леве стала ещё шире. — Достопочтенный Лиал, вы меня удивляете. Неужели вы думаете, что очередная попытка создания моим отцом двуединого идара будет для меня тайной?
— Простите, что, ваше высочество?
Я изумлялся до этого неожиданному умению Ирала бить моим мечом, а не только вручать его мне из рук в руки?
Изумился я вот сейчас. Выдавил из себя беспомощный вопрос, а затем застыл, перебирая в голове все события, что привели меня на эту, залитую кровью землю в лесу Реола.
Судебный поединок, где владетель Великого дома Хонесто неожиданно выступал, скорее, за дом Вораз.
Странный прыжок Идао навстречу моему мечу.
Поединок словами с владетелем Хонесто и поднимающиеся на трибунах идары, требующие справедливости.
Тюремная камера, показавший первый раз мой меч Ирал, матушка и глава Академии Вир.
Холодность, презрение и безразличие в голосе Вира, отчаянье матушки, уже мои условия.
Ирмай, владетель Великого дома Хонесто, со скрытым негодованием оглашающий о расколе Малого дома Вораз.
Вир, требующий от алтаря Хранителей проверить меня на кровь Оскуридо и шёпот Амании в ушах.
Странное обучение в Академии, где обо мне глава Вир едва ли не забыл.
Разумеется, это не единственная странность во всём этом, действительно можно было бы подумать, будто всё, что со мной случилось, подстроено нарочно.
Нарочно кинулся на мой меч Идао.
Вир только и ждал, когда же матушка вспомнит о нём и придёт с просьбой.
И прочее, прочее, прочее.
Можно было бы, не будь у меня теней, которые стояли за спинами многих из этих людей и слышали не только их разговоры, но как бы даже не мысли, высказанные вслух.
Если бы Вир изначально пытался создать из меня двуединого идара, то где, где хоть один меч на моём пути?
Пусть он гений интриг и устроил так, что Кровавый Борак сошёл с ума и пришёл меня убить и забрать мою кровь. Но где тогда тот меч, который я должен был использовать против него? Почему никто не принёс его в башню девятнадцатого отряда?
Вир что, знал об Ирале? Знал, что мой меч исчез после судебного поединка и все эти недели висел бесплотный на расстоянии руки от меня?
Да быть того не может!
В таком случае я бы уже давно сгорел на костре или просто и незамысловато лишился головы. Я помню ту ненависть, что просачивалась из Вира, когда он увидел шрам на моём лбу, помню его требования к Хранителям.
Нет. Не может быть. Что-то подозревал Закий, написав о своих подозрениях Виру в последнем письме после описания экзамена. Но даже прочитав его, Вир только и сделал, что назначил наблюдать за мной Кровавого. Кровавого, что сначала передал это дело другому, а затем нашёлся среди тех, кто напал на принцессу. Это что, Вир задумал и это? Это он решил проверить мои силы, рассчитав даже то, как далеко могут отлетать от меня тени? Он что, всеведающий?
Я тряхнул головой, сбрасывая наваждение тех образов, что обрушила на меня принцесса Леве одной своей фразой. Криво усмехаясь, помотал головой из стороны в сторону:
— Нет, ваше высочество. Я считаю, что ваш отец даже не знает обо мне. Я считаю, что все мои необычные умения — заслуга случайностей и моих собственных стараний, что о них никто больше не подозревает. И моя просьба остаётся неизменной — я прошу оставить их в тайне. Я прошу говорить всем, что помощь вашим телохранителям оказал всего лишь идар младшей крови, в тяжёлом сражении сумев добавить каплю своих сил и своих техник для вашего спасения.
***
Леве изумлённо вскинула бровь. Верить в то, что в Кузню Крови, а затем и в Академию его привела лишь цепочка случайностей? Такой наивности она от Лиала не ожидала. Впрочем, он всего лишь наследник Малого, едва существующего Дома. Разумеется, он очень далёк от подобного уровня интриг. Самое большее к чему он привык, это, наверное, как увести у соседа кусок пастбища для овец.
Но раз он не хочет слышать не то что намёк, а прямое утверждение, то она не будет настаивать и даже выполнит его просьбу. В конце концов, если отец захочет посвятить её в успех своего начинания, то посвятит. Нет, она будет знать, куда нужно глядеть, чтобы видеть в новостях и приказах успех первого за тысячу лет после ухода Предков двуединого идара. И будет лишь втайне смеяться над отцом.
Невольно в памяти всплыла фигура учителя Академии Закия и его насмешка над благодарностью за её спасение. Всё веселье из головы тут же выдуло. Его и вовсе было немного, здесь, над телами её
