Глава 4
Жрать хотелось жутко. После погони за кошкой Фреи толком поесть мы так и не успели. Ну, я по крайней мере. Так, перекусил чего, и надо было мчаться на самолёт. Так что сейчас у меня желудок уже прилип к позвоночнику и оттуда жалобно пищал, умоляя хоть чего-нибудь в него закинуть. Так что поход в столовую лично я воспринял с большим энтузиазмом, как, впрочем, и большинство молодёжи. Правда, не знаю, чего они ждали, ресторана с тремя звёздами Мишлен, что ли, потому как, стоило нам зайти, юные богоборцы сбились в кучу, как бараны, не понимая, куда идти и чего делать.
Не все. Кое-кто из тех, кто поопытней или просто воспитывался не в тепличных условиях, уже сообразили, что вон та хромированная блестящая штука впереди — это раздача, а стопка жуткого алюминиевого цвета разносов рядом предназначена для того, чтобы набирать на них еду. Но большинство, особенно считающих себя аристократами, типа того же Голенищева, до сих пор крутили головами, не понимая, что надо делать. Мои девчонки, кстати, тоже немного тупили, хотя вроде уже бывали на сборах. Ну как минимум Таня с Дарой.
— Так, Мико, садись здесь и говори всем, что занято. — Поняв, что мы так и будем стоять столбом, я взял всё в свои руки. — Девчонки, кидаем сумки и айда за мной. Вова, вы, если голодными не хотите остаться, делайте так же. Вон соседний стол занимайте.
— Света, останься, мы тебе всё принесём, — мигом сориентировался тот и поставил свою ведунью караулить, отправившись с нами.
На раздаче мы оказались одними из первых. Шустро расхватав разносы и выстроившись в очередь, мы принялись наполнять их вкусняхами. Причём без шуток, еда у солдат оказалась пусть не разносолами, но с богатым выбором и салатов, и первого со вторым, и даже гарниров. Простых, типа той же бессмертной перловки с гречкой да картофельного пюре, но лично я и такого не ожидал. Так-то меня всё устраивало, к фуагре с дефлопе я как бы не был приучен.
Остальные от меня не отставали, разве что девчонки предпочитали брать больше салатов, а парни налегали на мясо, но в целом претензий не было. Разве что от вида местного кофе Таня скривилась так, будто ей подсунули дохлую крысу. Я хоть и не был любителем этого напитка, но её понимал. Нечто бурое, налитое в стаканы, не имело права так называться, тем более, как оказалось, это был эрзац из обжаренного овса. А вот какао мне понравилось, хоть я не пил его с детского сада. Да и компот оказался хорош. Так что каждый нашёл себе что-то по вкусу, и, загруженные до самой макушки, мы вернулись к занятым столам.
Не знаю, кому как, а лично мне солдатская еда понравилась. Не хуже, чем в нормальной столовой. И без всяких ужасов типа гнилой картошки или недоваренной сечки с камнями. Простая, но вкусная и качественная пища, которой вдоволь, что ещё надо измученному голодом молодому организму. Разве что подушку придавить часов по пять на каждый глаз. Но перед этим нас дружно погнали совсем в другое место, а именно получать вещевое довольствие.
Честно говоря, я ждал, что это будет классический склад с жадным прапорщиком, который попытается подсунуть рваную туфту вместо нормальной одежды. Но реальность оказалась гораздо банальней. В большой палатке стояли ряды стеллажей, на которых были разложены комплекты формы по росту и размеру. Тут же находились подсумки с противогазами, судя по виду, заставшие ещё оборону Осовца и «атаку мертвецов», и вещмешки. Эти были помоложе, всего-то видели Прагу и Берлин, но, должен признать, совсем уж гнилых не было. Так что, выбрав подходящий по размеру комплект, я подхватил первый попавшийся мешок с противогазом, расписался в журнале и принялся наблюдать за следующей частью Марлезонского балета, на этот раз в групповом исполнении.
— Как по-вашему, я это должна надевать?! — солировала уже знакомая мне по прошлым выступлениям Алла-Изабелла свет Бенедетти, трясшая перед лицом совершенно равнодушного прапорщика берцами сорокового размера. — У меня обе ноги в него войдут!
— Меньше нет, — прапор разве что не зевал. — Не хочешь — не бери. Но в журнале расписаться придётся.
— Да вы издеваетесь!!! — взвилась русская итальянка. — Что значит, меньше нет?!
— Действительно, — куда более спокойно присоединилась к возмущению Мико. — Мы не можем ходить в них и не будем подписываться за то, что нам не подходит. Вы же наверняка потом потребуете их сдать по описи.
— А как же, — довольно потянулся прапор. — Во всём должен быть порядок.
— Ну так и наведите его у себя, — прогудел здоровенный детина под два метра ростом, которого я приметил ещё в аэропорту. — Мне вот и форма мала, и обувь. У вас самый большой это сорок седьмой, а у меня нога пятьдесят два.
— Кто ж тебя заставлял столько каши в детстве жрать, — отмахнулся завсклада. — Других размеров нет. Бери, что дают.
— Слышь, военный, ты бы не наглел, — на других мне было плевать, но обижать Мико я позволить не мог. — Я так-то человек спокойный. Спокойно в морду дам, спокойно похоронят.
— Ты мне угрожаешь?! — тут же вскинулся прапорщик.
— Ага, — я растянул губы в мерзкой ухмылке. — Именно это и делаю. Ты, кажется, чего-то не понимаешь. Мы не солдаты и не на службе. Ты, конечно, можешь выёживаться, но и ответку можно получить. Так что придержи свой синдром вахтёра и помоги решить проблему. Тем более что не бесплатно. Смекаешь?
— А ты дерзкий, — хмыкнул военный. — Тяжело тебе здесь будет.
— Переживу, — отмахнулся я. — Так что, будем бодаться или решим вопрос ко взаимному материальному удовольствию?
— Какие размеры нужны? — как и предполагалось, отказаться от денег было выше сил прапорщика. — На этих двоих ещё что-нибудь подберу, но на мелкую точно ничего нет. Детей в армии не держат.
— Нам ничего от вас и не нужно, — презрительно бросил Голенищев, как раз выбравшийся из рядов почему-то с пустыми руками. — Изабелла, я договорился. Завтра нам привезут нормальную форму, а не это убожество. Оставим его этим… крестьянам.
— То есть для тебя я тоже крестьянка? — Катерина очень вовремя появилась, держа в охапке форму и мешки. — Или, может, ты хотел сказать быдло?
— Ну что ты, дорогая, — окинул девушку жадным взглядом водник. — Тебе я тоже заказал несколько комплектов. Так что можешь выбросить эту гадость.
— Обойдусь, — отрезала красноволосая. — Меня всё устраивает. А ты, если хочется попонтоваться, валил бы в ночной клуб. Если не заметил, армия не место для понтов.
— Ну что ты, дорогая, какие понты, — расплылся в улыбке Голенищев. — Я забочусь исключительно об удобстве. Твоём и моих людей. Согласись, глупо использовать что-то низкокачественное, когда есть возможность получить высший сорт.
— Ещё один умник, — прокомментировал появившийся с охапкой вещей прапорщик. — Каждый раз такие находятся. Нарядятся в камок вероятного противника, потом полковник их заставляет эти шмотки сжигать и торжественно хоронить в окопе полного профиля.
— Не посмеет, — дерзко бросил водяной эспер, только вот уверенности в голосе особой не чувствовалось. — Я второй наследник Дома Голенищевых…
— А здесь всем насрать, кто ты, — жизнерадостно заржал военный. — Теперь ты в армии, сынок. Как говорится, ю ин зе арми нау. И будешь делать то, что скажут, как скажут и когда скажут. Командир сказал хорёк, и никаких сусликов. Так, молодёжь, принимайте. Берцы тридцать пятый размер женские и пятьдесят второй мужские. Офицерские, между прочим. Комплект формы на здоровяка. Иголки, нитки, белая ткань на подворотнички и запасные носки. Всё, как договаривались.
— Ну, другое дело, — я отстучал на смартфоне необходимую сумму перевода. — С вами приятно иметь дело.
— Ага, главное, чтобы дело не имело нас, — хитро усмехнулся прапор. — Ладно, не мешайте, вы тут не одни. Получили, расписались, свободны.
Я пожал плечами, подхватил свои вещи и сумки Мико и вышел на улицу. Следом потянулась моя команда и получивший форму здоровяк. Уже стемнело, и плац, и окрестности были освещены многочисленными фонарями, а жизнь часть и не думала затихать. Из столовой в сторону казарм строевым шагом промаршировали солдаты. Офицеры бродили по территории, изредка что-то кому-то приказывая. На нас никто внимания не обращал. Хотя солдаты явно были не против познакомиться с девчонками, но кто ж им даст.
