Глава 3
— Я Изабелла Эвелина Элеонора Бенедетти и требую, чтобы мой багаж немедленно погрузили в самолёт!!! — визжала лолька так, что крик дрелью впивался в мозг, а униматься она не собиралась. — Я и так взяла лишь самое необходимое!!! Как вы смеете не слушаться благородную леди из древнего итальянского Дома?!!
Звучало грозно, но, к сожалению, судя по скучающему выражению лица офицера в лётной форме, на него сея драма не произвела абсолютно никакого впечатления. Скорее наоборот. Он уставился на визжащую девчонку со смесью брезгливости и ехидства во взгляде, а потом плюнул на бетон и выдал вердикт:
— Вы там со своими тараканами быстрее разбирайтесь, кто не успеет сесть, останется на земле, а не успеете труселя загрузить, и без них останетесь. У нас окно взлёта не резиновое.
После чего развернулся и вышел, не реагируя на крики за спиной.
— Во Аллка даёт, — усмехнулась Дара. — Совсем у девки крышу сорвало, как её итальянцы признали своей.
— У какой Аллки? — переспросил я. Но при том, что концерт по заявкам уже надоел, не мог не поинтересоваться: — Эта пигалица…
— На самом деле она Алла Федотова, — закончила Таня, как всегда, бывшая в курсе всех событий. — Родом из обычной семьи. Инициировалась в десять лет, получив дар объектора-ведуньи. Смешанный класс, это когда источником знаний является какой-то предмет. У неё магический гримуар, с помощью которого кастуются заклинания.
— Даже такое есть, — восхитился я разнообразием даров. — Везёт некоторым.
— Ещё и не такое бывает, — пожала плечами Тарасова. — Но в целом да, Алле сильно повезло. Дар оказался очень могущественным, но, к сожалению или к счастью, дом Бенедетти базировался только в Италии. Однако глава его самолично прилетел и признал девчонку одной из них. Понятно, что наши власти выпустить столь сильного одарённого не могли, так что Алла стала главой ветви дома в России.
— О как, — удивился я. — А я считал, что Гончаров один такой.
— Так и есть, — кивнула Таня. — Аллу от управления отстранили. Из Италии прислали специального представителя, чтобы тренировать её и управлять отделением дома до ее совершеннолетия. Правда, после достижения двадцати одного года Изабелла должна будет выйти замуж за третьего наследника. Тому сейчас около тридцати, и вроде он гей. Короче, такая себе перспектива. Так что завидовать там нечему.
Я молча кивнул. Чего и следовало ожидать. У девчонки рвёт крышу не просто так, а из-за протеста. Вон у Дары то же самое. Только одна ударилась в театральную аристократичность, а вторая в демонстративный андеграунд. Кстати, с начала нашего общения бурятка заметно успокоилась. Нет, пирсинг не сняла, да и причёска так и осталась в стиле «я упала с сеновала, тормозила головой», но как минимум речь стала заметно понятней. Поначалу я не всегда её понимал, а сейчас норм. Разве что иногда проскальзывает, но терпимо.
— Не спи! — ткнулся мне в плечо крепкий кулак лучницы. — Вон посадку объявили уже!
Я подхватил сумку и направился к выходу, мимо грустной Изабеллы Эвелины Элеоноры Бенедетти, перебирающей чемоданы и с невыразимо кислой миной на моське откидывающей их в сторону. Было видно, что это даётся девчонке нелегко, но помогать никто не спешил. У большинства молодых богоборцев с собой была максимум одна большая сумка, разве что девчонки несли по две, но им и надо больше. Однако больше никто не устроил такой перфоманс.
Плюньте в того, кто скажет, что летать военно-транспортной авиацией — это весело. Военные прежде всего заботятся об эффективности, а не об удобствах, так что кресла были узкими и жёсткими, в них даже я с трудом помещался, не говоря о более крупных ребятах, а с нами летело двое богатырей, у которых предплечье было толщиной с мою ногу. Они, кстати, так и не смогли втиснуться на седушки и летели в проходе, устроившись прямо на сумках.
И это, считай, нам ещё повезло. Начальство расщедрилось на старенький Ан-26-100, иначе в таком положении оказались бы мы все. А так долетели с относительным комфортом, благо это заняло всего пару часов, а не целые сутки. Но, как оказалось, наши приключения только начинались. Точнее, я, как деревенский, спокойно отнёсся к присланным за нами «Уралам», тем более что они были с тентами и даже не дырявыми, так что ехать можно было с относительным комфортом, несмотря на достаточно не тёплую погоду. Зато для большинства молодых богоборцев, особенно новичков, такой транспорт стал настоящим шоком.
— Я туда не полезу!!! — снова заистерила Алла-Изабелла, которая и правда ростом была чуть выше колеса грузовика. — Мало того что отобрали все вещи, так ещё предлагаете трястись в кузове словно мусору?!! Не бывать этому!!!
Вторая часть Марлезонского балета началась сразу по приезде, когда до девчонки дошло, что нас привезли не в Европу или хотя бы в какой-нибудь крупный город России, а в забытую всеми богами и духами Тыву, где не было ровным счётом ничего. Даже аэропорт, который оказался размером с небольшой магазинчик, сверкая недавним ремонтом, выглядел так, словно его построили ещё при Чингисхане. Для мнившей себя итальянской аристократкой лольки это был удар ниже пояса, особенно когда она увидела, на чём мы должны дальше ехать.
Истерику лолька закатила классическую, с криком, визгом, топаньем ногами, разве что на полу не валялась, однако на сопровождающего офицера это не произвело никакого впечатления. Он упёрся, как тот олень во время гона, рогами в землю и чхать хотел и на Изабеллу Бенедетти, и на Аллу Федотову в равной степени. Хотя, положа руку на сердце, в чём-то я понимал мелкую. Она была выше колеса «Урала» лишь на десяток-другой сантиметров и в жизни не ездила на таких машинах, однако слушать её крики уже достало.
— Значит так, отставить клевать мозг! — прокричал командир, которому все надоело, и ткнул пальцем в ближайшую пару ребят. — Вы двое! Значит, взять эту мелочь и закинуть в кузов! Бегом марш! Остальные, по машинам! Старшина, пересчитай всех по головам, чтобы никого не забыли!
— Есть! — отозвался немолодой военный, выпрыгнувший из машины. — Молодёжь, стройся! Давай, давай, шустрее!!! Будете тележиться — ужин пропустите!
Это оказалось решающим для большинства, всё же обедали мы ещё в Новосибирске, а время уже было к вечеру. Так что не прошло и пяти минут, как толпа богоборцев образовала хлипкую шеренгу. Кривую, косую, не по росту, но всё-таки шеренгу. А всё благодаря вечно голодным желудкам молодых одарённых. Тренировки и выезды на задания отнимали массу сил, так что даже девчонки жрали как молодые кобылки. Хотя, казалось бы, куда. Вон на Мико без слёз не взглянешь, про лольку я вообще молчу.
— Нда, построились как бык поссал, — не стал выбирать выражений старшина, но всё же сдержал себя. — Значит, так-на! Слева-направо грузимся в машины! На каждую по двадцать человек, то бишь четыре команды! Садимся на лавки, багаж в проход перед собой! До полной остановки с места не вставать! Из машины не высовываться! Кто вылетит и сломает шею, сборы проходить не будет! Первый пошёл! Чего встал как столб, я сказал: «Пошёл!!!»
Парень, стоявший первым, вздрогнул и довольно неуклюже полез в кузов. Даже несмотря на то, что борт был откинут, это у него получилось не с первого раза, а лишь когда один из солдат, стоявших рядом, весьма невежливо подтолкнул его под зад. К чести одарённых надо сказать, что у остальных с погрузкой таких проблем не возникло. Что ребята, что девчата взлетали в «Урал» с лёгкостью горных козочек, а самых физически слабых ведунов страховали товарищи из команды.
Так получилось, что мы встали в середине строя и оказались последними, кто грузился в первую машину. Я рваться вперёд не стал, пропустил Катерину, легко заскочившую в кузов, даже не обратив внимания на вес сумки. У Дары с Таней тоже проблем не возникло, но багаж я отобрал, чтобы подать позже. А Мико просто и без затей подхватил под мышки и подал девчонкам, легко поймавшим японку и усадившим на лавку. Закинуть оставшиеся сумки проблем не составило, а уж залезть в грузовик я мог даже с закрытыми глазами и пьяный. Так что, заскочив, занял ближнее к выходу место, заодно по привычке прикрыв своих красавиц. А то мало ли. Последними загрузились солдаты, предварительно закрывшие борт и устроившиеся с самого края. Видимо, начальство совершенно справедливо не доверяло вроде и взрослым уже, но совершенно безбашенным одарённым, ожидая от них самых невероятных выходок. И я их прекрасно понимал.
