— Вот именно, — подхватил Раевский, но тон всё же сбавил. — Это наше дело, и чужим влезать не следует. Кузнец, подтверди.
— Да, Тор, — Матвей сидел, опустив голову и сжав громадные ручищи в кулаки, но при этом с места не двигался. — Глеб — мой командир и хозяин, и имеет право приказывать.
— Так-то, — ухмыльнулся Раевский и, развернувшись, бросил через плечо. — Жду форму и берцы. Опоздаешь — пеняй на себя.
— Да стой ты! — Я дёрнулся было, но Стас крепко сжал моё плечо и зашипел в ухо. — Он нарочно тебя провоцирует. Я видел, как Глеб с Гончаровым общался на пункте выдачи. Нападёшь сейчас — сыграешь на руку Ричарду. Тебя выпрут, а девчонки твои останутся тут одни. Что, думаешь, Раевский всегда так себя ведёт? Да вот хрен! Кузнецовы хоть и служат его Дому, но во многом вольные. Да и сообщество мигом бы ему хвост прижало. Не любят у нас барства и снобизма, особенно между своими.
— Значит, вот чьи длинные уши из кустов торчат. — Я мгновенно успокоился. — Ну что ж, поломаем очкастому уродцу игру. А ты, Матвей, если что, обращайся. Не скажу, что мне совсем на правила плевать, но дать в морду, это как пионер, всегда готов.
Глава 5
Подъём объявили, когда утро ещё и не думало красить нежным светом не то что стены древнего Кремля, но даже вершины тувинских гор. Однако если офицеры хотели насладиться видом ничего не понимающих новичков, глупо лупающих глазами и не понимающих, чего от них хотят, то тут они круто обломались. Богоборцы каждый день начинали с зарядки, не хуже тех же солдат, а может, и покруче, так что подскочить, одеться и выбежать на улицу для нас уже было сродни рефлексу.
То ли военные сами понимали, что от их зарядки нам будет больше вреда, чем пользы, то ли им сделали внушение, чтобы не лезли, лично я склоняюсь к последнему, но после километровой пробежки и пары простейших упражнений нам дали добро на самостоятельные занятия. Лично у меня программа уже была отработана, думаю, что и у остальных также, судя по тому, что никто не принялся филонить, а начали растягиваться, разогреваться и пошли к спортивным сооружениям.
Я тоже слегка взбодрил мышцы, потянулся, а затем перешёл на шведскую стенку. Утяжелителей на улице не было, так что оставалось работать с собственным весом, а для этого стенка подходила лучше всего. Ребята и девчата силовики, неважно, с талантом или объекторы, тоже оккупировали доступные турники и брусья не позволяя себе прохлаждаться. Я от них не отставал.
После возвращения с каникул к моему дару возникло много вопросов в свете открытия новой грани, и эксперты склонялись к неким ментальным способностям, по крайней мере, барьер на это явно намекал, однако основными моими инструментами по-прежнему оставались молот и щит. Ну и умение дать в морду так, чтобы тапки отстегнулись. И в таких условиях филонить было смерти подобно. В прямом смысле слова. Пусть со времён патриарха гремлинов нам не встречались по-настоящему опасные духи, это лишь вопрос времени. И когда этот момент настанет, я должен быть готов.
Закончилась зарядка водными процедурами в уличном умывальнике. Не для всех, девушки всё же ушли в казарму, привести себя в порядок, а вот парни и на природе поплескались, несмотря на довольно прохладную погоду. Хотя для нас после сибирских морозов было вполне комфортно. Зато в столовую после этого летели буквально на крыльях даже те, кто вчера презрительно морщился. Правильно говорят, нет плохой еды, есть недостаточно голодные люди.
Сесть вместе, как вчера, у нас не получилось. Столы были рассчитаны на четырёх человек, и если вчера никто и слова не сказал, когда мы просто взяли дополнительные стулья, то сегодня офицер вежливым матом попросил так не делать. Естественно, как не удовлетворить такую просьбу, я ушёл за стол к Скуратову, тоже решившему не разбивать команду. С нами уже привычно сел Матвей, а четвёртой, к нашему общему огромному удивлению, оказалась Изабелла, уже ставшая притчей во языцех на сборах.
— Что?! — она агрессивно оскалилась, видя наши обалдевшие лица. — Где хочу, там и сижу!
— Да пожалуйста, — Стас подвинул свой разнос, освобождая для девушки больше места. — Ребята, вы не против?
— Садись, конечно, — закивал Матвей. — То есть присаживайся.
— Благодарю, — Изебалла опустилась на стул и принялась готовиться к трапезе, по другому это демонстративное раскладывание в определённом порядке тарелок, ложек, вилок и всего прочего я назвать не мог. А уж когда девушка достала стерильную салфетку, распаковала и принялась тщательно протирать столовые приборы, я понял, что она здесь надолго.
— Слушай, Изабелла как-то там, не помню дальше, — мне на девушку было пофиг, но из сострадания я не смог промолчать. — Ты в гражданке, потому что форму Голенищев приволок иностранную? Я не издеваюсь, просто спрашиваю.
— А что, если так? — с вызовом взглянула мне в глаза русская Бенедетти. — Тебе какая разница? Сиди жри молча!
— Не будь злюкой, — я не мог сердиться на ребёнка. — Хочешь совет? Подойди к прапорщику, у которого мы вчера вещи получали. За небольшие деньги он подберёт что-то относительно нормальное. Если сама шить не умеешь, обратись к девчонкам или вон к Матвею. Он у нас мастер на все руки от скуки. Ну а с обувью, уверен, начальство пойдёт тебе навстречу. Только гонор свой придержи и поговори спокойно.
— Тебе что от меня надо?! — ни с того ни с сего психанула та. — Я сама со всем разберусь, понятно?!
— Не ори! — осадил я наглую девицу. — Я тебе не сват и не брат, чтобы ты на меня голос повышала. И научись за помощь благодарить.
— А я не просила мне помогать, — буркнула Изабелла, ковыряясь в салате.
— И зря, — вмешался Стас. — Тор дело говорит. Твой командир группы облажался, так что справляться придётся самой. И это реально выход. Или хочешь вылететь со сборов? Сама знаешь, это волчий билет в богоборцах после колледжа.
— Можно подумать, я собираюсь и дальше по кустам бегать за разными монстрами, — съязвила Бенедетти. — Мне уже двадцать один будет, уеду в Италию.
— И тебя будет муж содержать, — я отхлебнул компота, — ну а что, хорошая перспектива.
— Да! — взвилась девчонка. — Отличная! Уж точно получше, чем по говну скакать! — Потом подхватила разнос с так и не тронутым завтраком и убежала.
— Блин, я реально помочь хотел, — вроде бы мелочь, а я расстроился. — И чего психанула. Из-за мужа, что ли?
— Так и есть, — кивнул Стас. — Ты просто плохо знаком с тёмной стороной мира одарённых. Думаешь, Алку приняли в Дом просто так? Да щаз. Будет рожать, от кого скажут, а муж чисто для формальности.
— Мля-я, — я аж стакан отставил. — То Одинцова, то эта. Что ж люди людьми быть не могут.
— Ты про Леду, что ли? — как отпрыск весьма сильного Дома Скуратов, естественно, был знаком с большей частью золотой молодёжи города. — А чего с ней? Или ты про её перевоспитание папашей?
— Ты в курсе? — я даже удивился — она мне таких ужасов наговорила.
— Да забей, — рассмеялся Стас, отмахнувшись. — Там всё не так было. Одинцов, когда увидел, что дочка на девочек засматривается, заплатил одному жиголо. Специально нашёл его где-то в Бразилии. Такой, знаешь, горячий латиноамериканский мачо, мистер секс и прочая, прочая. Короче, девки при виде него сами из трусов выпрыгивали. Ну и поручил, значит, дочку соблазнить.
— Вытрахать все мысли о бабах, — грубовато, но верно закончил я мысль. — И чего?
— Да этот хрен бразильский решил Одинцова кинуть, — ухмыльнулся Скуратов. — Зачем брать часть, когда можно захапать всё. Правда, тут случился облом, в постели Леду удовлетворить не удалось. Но эта сука принялась окучивать девчонку всеми возможными способами по всем правилам психологической ломки. По ушам проехал так, что та сама побежала учиться, мол, дело в ней, она неправильная, и всё такое. Машку с собой потащила тоже, чтобы любимому услужить. Папаня, когда узнал, все волосы на голове выдрал. Не у себя, у бразильца. Говорят, он якобы домой вернулся, но лично я сомневаюсь.
