Регент всегда нагревал свои комнаты до такой температуры, что находиться в них было почти невозможно. К половине двенадцатого у мисс Тэвернер разболелась голова, и она стала подумывать о своей постели. Однако в Зеленой гостиной уже были расставлены карточные столы. Эта гостиная с южной стороны соседствовала с салоном, где в казино наслаждалась партией в роббер миссис Скэттергуд, собиравшаяся остаться там наверняка еще на час. Мисс Тэвернер удивилась, почему не пришел ее опекун. Для себя лично она решила, что вечер этот был на редкость скучный. Джудит только приготовилась присесть на шелковую оттоманку рубинового цвета, стоявшую подальше от камина, как вдруг услышала, как кто-то произнес ее имя. Мисс Тэвернер подняла глаза и увидела перед собой Регента.
– Наконец-то я могу урвать время, чтобы обменяться хоть парой слов с вами! – весело сказал Регент. – Не знаю уж, как это вышло, но у меня за весь вечер не было никакой возможности подойти к вам. Это совсем не годится! А у меня есть одна очень милая вещица, которую я хочу вам показать. Это нечто такое, льщу себя надеждой, что вам должно очень понравиться!
Джудит улыбнулась и сказала что-то вежливое в ответ. От Регента исходил сладкий аромат Марасгинского вина. И, хотя было известно, что пить он совсем не умел, мисс Тэвернер не могла не заподозрить, что на сей раз он хлебнул достаточно, чтобы придать себе побольше храбрости.
– Да, да, да! Вы обязательно это увидите! – пообещал Регент. – И заберете это с собой домой, если хотите доставить удовольствие мне. Но эта вещь в другом месте, не здесь. Нам для этого как-то надо проскользнуть в Желтую гостиную. Пойдемте, позвольте предложить вам руку. Мне кажется, вы ту комнату еще не видели, да? Эта комната самая моя любимая.
– Нет, сир, я не помню, чтобы я видела эту комнату. Но, может быть, миссис Скэттергуд…
– Фу, какая ерунда! – произнес Регент. – Миссис Скэттергуд сейчас очень занята, уверяю вас, и без вас совсем не скучает. А если и заскучает, знаете ли, вам достаточно ей сказать, что вы со мной, и ни малейших возражений с ее стороны не будет.
Мисс Тэвернер мучительно пыталась срочно придумать какой-нибудь предлог и отказаться, но ничего путного не приходило в голову. Она не знала, что ей сказать, потому что как может какая-то простая мисс Тэвернер, из какого-то там Йоркшира, осмелиться дать отпор принцу-Регенту, который по возрасту годится ей в отцы? Ей никак не следует с ним идти, но что ей придумать, чтобы отказаться? Это бы его, разумеется, оскорбило, а о таком и подумать-то страшно. Джудит позволила Регенту зажать в своей руке ее ладонь. Она попыталась себе внушить, что он так сильно сжал ее ладонь непроизвольно. Регент повел Джудит к одной из складывающихся дверей в северной части салона и распахнул ее прямо в Желтую гостиную.
– Смотрите! – сказал он. – Здесь в тысячу раз лучше, чем посреди толпы посторонних людей, ведь верно? Это моя приватная гостиная, не очень большая, но именно такая, где можно почувствовать себя уютно и свободно.
Мисс Тэвернер не могла не отметить про себя, что для описания Желтой гостиной она бы слово «уютно» не употребила. Здесь, вне сомнения, было очень жарко и ужасно душно. Однако эта комната имела свыше пятидесяти футов в длину и больше тридцати футов в ширину. Потолок в ней покоился на белых и золотых, увитых змеями колоннах. Они простирались внутрь зонтичных капителей, увешанных колокольчиками. Желтая гостиная, по ее мнению, мало походила на комнату для неформальных встреч. А еще показалось, что мало комфорта прибавляли и пять дверей с панелями из зеркального стекла. Занавеси на окнах были из полосатого атласа; тут стояло огромное количество покрытых мозаичным узором столов стиля «буль» с вставками из азиатского фарфора. Стены были белые, по краям позолоченные. Их украшали китайские картины, китайские фонарики и летящие драконы. Кресла и диваны были обиты голубым и желтым атласом. Мебельных дел мастер, их сотворивший, имел свое оригинальное и не лишенное вкуса суждение о красоте и поместил на спинке каждого своего изделия по китайской статуэтке с колокольчиками в обеих руках.
– Ну, разве это вас не поражает? Как вам это нравится? – потребовал ответа у своей гостьи Регент.
– Чрезвычайно элегантно! Это совершенно необыкновенно, сир! – прошептала мисс Тэвернер. Ей хотелось только одного – чтобы Регент не закрывал дверь, ведущую в салон.
– Да, льщу себя надеждой, это так и есть! – с глубоким удовлетворением произнес Регент. – Но я вам кое-что скажу, моя дорогая: ваши очаровательные локоны точно такого же цвета, как позолота на этих стенах! Ну, разве это не странно? Вы должны разрешить мне сказать вам, что вы являетесь восхитительно красивым созданием! – Очевидное замешательство мисс Тэвернер вызвало у него веселый смех, и он слегка ущипнул ее за щечку. – Ну, не надо, не надо! Вам совсем не стоит краснеть! Вам совсем не нужно, чтобы о том, какая вы милая прелестница, говорил вам я! Ведь вы же сами можете это увидеть, взглянув в любое зеркало, куда бы вы ни устремили свой взор!
Регент стоял очень близко от Джудит. Одной рукой он сжимал запястье ее руки и не сводил глаз с ее лица. В них сквозило такое жадное выражение, что Джудит стало жарко как никогда и она не на шутку испугалась. Она сделала вид, что очень заинтересовалась хронометром Вильяма, стоявшим на каминной доске, и подвинулась поближе к камину.
– У вас в павильоне столько прекрасных вещей, сир, что просто не перестаешь восхищаться, – сказала Джудит.
– Да да, я полагаю, так оно и есть. Но самое прекрасное из всех его украшений появилось здесь всего час назад, – ответил Регент, идя вслед за Джудит.
Будь он хоть Регентом, хоть кем угодно, решила Джудит, ей надо обязательно усмирить этот его порыв влюбленности. И она произнесла как можно спокойнее:
– Вы хотели мне что-то показать, сир. Интересно, что же это может быть? Можно мне это увидеть сейчас, пока мы не вернулись в салон?
– О, не надо спешить, – ответил Регецт. – Вы, разумеется, это непременно увидите, потому что эта прелесть предназначена для вас. Смотрите! – И он поднял с одного из столов табакерку работы Петито и сжал ее в пальчиках Джудит. – Это не совсем обычный подарок для леди, не правда ли? Однако мне кажется, что табакерки вам нравятся больше, чем дамские пустячки.
– Я даже не знаю, что и сказать, сир, – проговорила мисс Тэвернер. – Вы очень, очень добры. Я очень благодарна вам. Уверяю вас, я буду этот подарок очень беречь, и… я все время чувствую, что мне оказана великая честь.
– Ну-ну, перестаньте, – широко улыбнулся Регент. – Я не люблю, чтобы меня благодарили вот так! Давайте забудем все формальности, хорошо?
