имеющие такие навыки и сверхъестественные способности, как правило являются членами монашеских орденов. Которые в изобилии присутствуют на Востоке и который по праву считается обителью оккультных наук и сверхъестественных явлений.
– Это просто невероятно…, – тихо проговорил Захаров. – Я всегда относился ко всему этому скептически. А оказывается, что все эти вещи существует, где-то рядом с нами… и живут своею жизнью.
– Да, это действительно так…, живут и существуют рядом с нами. Возможно это покажется странным… Работая с Ларисой, я вдруг уловил, нечто до боли знакомое, – проговорил Силин, расхаживая по кабинету.
– Что именно? – спросил Захаров, затаив дыхание.
– Я, вдруг уловил очень характерный почерк, одного человека, которого я когда-то знал по медицинскому институту. Некто Михаил…, фамилию я к сожалению не помню.
– Чертовски интересно, – проговорил Игорь, задумчиво глядя на врача. – И, чем же отличался он от других? Вы занимались с ним в одной группе?
– Нет, мы учились в разных группах, но на одном факультете, а запомнил я его по неординарности мышления.
– Он, что же как-то отличался от студентов? – спросил Рафик, стоя у окна.
– Я бы не сказал так… Понимаете, личность формируется, начиная с младенческого возраста, можно сказать с первого вздоха ребенка и продолжается всю жизнь. Однако важнейшим периодом становления, является детство, отрочество, юность. Именно в эти годы, под влиянием семьи, школы, общества, формируется психика, Устанавливаются какие-то запреты, появляются ориентиры на хорошее или плохое, складываются представления о правде, фальши, красивом или безобразном.
– Иначе говоря, каждый человек становится своеобразной духовной моделью, со своей логикой поведения? – спросил Рафик.
– Да, именно внешняя среда, образует основные матрицы реакции поведения. Так вот у Михаила этого самого, не было родителей, он был из детского дома. Может поэтому, а может, и нет, но у парня была какая-то поразительная логика, я бы сказал двуликая, что ли.
– Это как? – не понял Игорь.
– Дело в том, что он мог быть доброжелательным, а мог становиться подлецом. При этом ему было абсолютно наплевать, на мнение окружающих. К тому – же он был очень самоуверенным, честолюбивым молодым человеком.
– Он закончил институт? – уточнил Захаров.
– Нет, его отчислили, – покачав головой, отозвался Силин, – с пятого курса, по-моему.
– Но раз его отчислили, значит, он не мог заниматься медицинской практикой? – предположил майор.
– Да, конечно он не стал врачом, уж не знаю к счастью или нет.
– Почему же? – удивился Захаров. – По-моему нормально, что человек с двойной моралью не стал медиком.
– Так то, оно так, – проговорил Силин, вздохнув.
– Что же вас тогда терзает. Андрей Юрьевич? – спросил Рафик.
– Понимаете, работая с Ларисой, я вдруг отчетливо почувствовал его, бредовую идею о спецификах мгновенного гипноза, об ураганном погружении человека в сон, с помощью блестящих металлических колец и многих других вещей. Его именно эта тема, в институте интересовала больше всего, в свое время. Он словно был помешан на ней и все разговоры у него сводились к этому.
– Нет, послушайте, Андрей Юрьевич, – проговорил Игорь, вставая, – Этот человек, вряд ли подойдет нам, по-моему, это не тот человек, которого мы ищем. Это должен быть врач и не глупый человек, со связями за границей, а не отчисленный когда-то школяр. Скажите, а ваш знакомый, ну этот самый Михаил, испытывал тягу, к этим самым тайным знаниям?
– Конечно! Михаил не стал медицинским светилой, но, зная его напористость, можно предположить, что чего-то он в этой жизни добился. И потом, вы правы, я знаю, что после отчисления, он неоднократно ездил на Восток, в тот – же Тибет! Говорили, что через это он познал много языков, свободно разговаривал на одном из тибетских наречий, бегло говорил на хундустани и немного по китайски. Я даже слышал от кого-то, как о нем говорили, как о просвещенном адепте, секты «Прямого пути».
– Говорили как о посвященном адепте, – прищурив газа, пробормотал Захаров. Чувствуя как кровь ударила в лицо, застучала молоточками в висках. – Значит хоть и теоретически, но можем предположить, что этот самый Михаил…, или ему подобный адепт, мог воздействовать на Ситникову?
Силин внимательно посмотрел на гостя поверх очков и пожав плечами сказал:
– Очень даже может быть. Мистики Востока…, именно этого течения, которому поклоняются такие как Михаил, развивают у адептов невероятные способности. Причем – это касается не только развития разума и духовных способностей, но и магической власти. Кстати во время моей работы с Ситниковой, она иногда говорила со мной мужским голосом.
– Это просто фантастика какая-то! – выпалил Рафик.
– Да-а-а, признаюсь, что все услышанное, кажется просто невероятным, – нахмурившись пробормотал Игорь. С остервенением растирая себе затылок. – Оказывается у нас в Новомихайловске кипят такие оккультные страсти.
– Что поделаешь, – отозвался Силин, разводя руками.
– Скажите, а ваш Михаил не любитель зарубежных поездок или командировок? У него есть связи за рубежом? Не знаете случайно?
– Что касается, связей за рубежом, так их насколько я слышал, у него как раз хватает, и кстати без медицины.
– Это по какой же линии? – спросил Игорь, затаив дыхание.
– Точно не знаю, кажется, он работает в ботаническом саду…
– Так, он, что стал ботаником? – спросил Рафик.
– Я слышал, что он возглавляет, что-то в нашем ботаническом саду, государственного университета. По-моему года полтора назад он переехал в наш город. Я к сожалению пока не нашел времени повстречаться с ним.
– Сад! – воскликнул Захаров. Почувствовав смертельную боль в боку.
– Да, сад. А, что в этом такого? – не понял Силин.
– Это интересно, это очень интересно, – бормотал майор, побледнев. – Не будем, пожалуй, вас больше задерживать, Андрей Юрьевич, нам нужно ехать. – А фотографии у вас нет?
– Кого? Михаила?
– Его родимого.
– К сожалению нет…, разве, что порыться в студенческих фотографиях.
– Только не забудьте, Андрей Юрьевич – это очень важно. А давно вы его видели в последний раз?
– Да жизнь нас после института, не сводила как-то вовсе.
– Хорошо, еще раз спасибо, возможно ваша информация нам очень поможет. А эту тему мы обязательно закончим в другой раз.
– Всегда рад помочь, – ответил Силин, прощаясь.
Весть о том, что, какой-то Михаил, может быть как-то связан с Шаманом, прогремела для Захарова, словно гром среди ясного неба. Он даже не поверил по началу тому, что услышал от Силина.
– Ай, да Михаил! Ай, да специалист по тропическим культурам, – бормотал майор, держась за бок. – Все вроде сходится, все вращается вокруг этого ботанического сада, Михаил, Сема, Митрич и прочая шайка-лейка. Пожалуй, прорезалось звено, которого раньше не хватало.
– О чем – это ты бурчишь? – не поняв, уточнил Рафик, едва поспевая за ним.
– Да, это я так, о своем, извини, – рассеяно
