то хорошо, к моей пенсии. Одним словом старуха моя довольна, да и я на старости лет вроде, при деле.
– Скажи, Василий, а что мы тут пожевать можем сейчас? Я признаться аппетит себе нагулял. Есть хочу просто до невозможности.
– Природа, брат этому делу способствует, а насчет пожевать, так скоро от Семы шофер приедет, тебе «хавчик» и завезет. А с завтрашнего дня тебя наш повар кормить будет.
– А тебе значит, не возят?
– Так ведь я это…, птица другого полета, – пробормотал тот с досадой. – Мое дело маленькое – ходить с колотушкой вокруг.
– И много вас тут ходит? – уточнил Игорь. Глядя на морщинистое лицо старика.
– Раньше аж десять сторожей было, да еще собак куча, а сейчас одни слезы, остались. По сокращали ставки, осталось нас трое. А, что это трое на такую огромную территорию?
– А, в здании административном тоже сторож есть?
– Не – е, в здании нету. Да и зачем он там? Входные двери – то снаружи закрывают.
– Ну и ладно, пойду-ка я прилягу, а то бочина болит, спасу нету.
– А чего болит?
– Да, пропорол нечаянно, – отозвался Игорь, махнув рукой, – до свадьбы заживет. Разбуди, как приедет человек.
– Хорошо, разбужу, – согласился тот. – А ты попробуй к Митричу обратись, – посоветовал сторож.
– А, это еще кто такой? – с деланным безразличием, уточнил Захаров. Чувствуя, как взмокли ладони рук и часто застучало в висках.
– Вот уж, не знаю, есть ли у него ученые степени, но лечит он добро. Тебе обязательно к нему надо показаться со своим боком.
– Очередной шарлатан, поди, – отозвался майор. Направляясь к входной двери.
– Сам ты шарлатан! – воскликнул старик. – Говорю тебе, врачует он, будь здоров. Ты, это…, обратись к нему, глядишь, взаправду поможет.
– Ну, хорошо, а как найти твоего Митрича?
– Живет он где-то тут неподалеку, где точно я не знаю.
– Так, он может пока сюда зайдет, я уже съеду отсюда?
– Как же он сюда зайдет, если он не ходит?
– В каком смысле? – не понял Игорь. Возвращаясь к сторожу.
– Попал он под поезд много лет назад, поэтому его теперь на коляске инвалидной катают. А встречу с ним тебе может Сема устроить, попроси его.
– Ладно, попробую. А, чего же он под поезд залез? По пьянке, что ли?
– Кто же его знает? Он вообще, я слышал человек особенный. За свои не полные пятьдесят лет, собирался на тот свет раз двадцать. Истинный крест! – быстро перекрестившись, выпалил старик.
– И, что же не берут? – безразлично проговорил Захаров.
– Не, ты зря смеешься. Я правду говорю, он и тонул не раз, и горел, и попадал в разные катастрофы и аварии. Но видать, это свыше ему испытание слали.
– Это почему? – спросил Игорь, закуривая.
– Потому, что через муки эти, дар в нем открылся предвидения, а так же склонность развивалась к лечению людей. Человек он конечно замкнутый, тяжелый, да и лечить не всех берется, но уж если берется, то лечит, будь здоров.
– А, как же он под поезд попал?
– Рассказывают, будто лет восемь назад, почувствовал он, что в дороге произойдет с ним, что-то страшное. Не поехал он на машине, а купил билет на поезд. Говорят чувствовал он, что должно с ним, что-то произойти ужасное. Он почти сутки не выходил из своего купе. Представляешь? Ему бы сидеть, да сидеть там, так нет, решил он на каком-то полустанке фруктов прикупить у бабок. Ну, тут-то его беда и настигла, – попал под колеса, отправляющегося поезда.
– Значит, не судьба была погибнуть, а суждено было калекой стать.
– И не говори, чудо, что выжил. Но значит так, и должно было, случится. Потерял здоровье, а взамен получил энергию и силушку необъяснимую.
– Ладно, попрошу Сему обязательно, чтобы свел с ним, – ответил Захаров, покачав головой.
Была уже глубокая ночь, когда тишину нарушила подъехавшая машина. Забывшийся в тревожной дремоте Игорь, лежа на кровати, стал напряженно вслушиваться, в тихие голоса, доносившиеся из-за двери. Пытаясь понять кто это пожаловал и, что следует предпринять если этими гостями окажутся милиционеры, или дружки убитого Фазы.
Прошло еще несколько томительных минут, прежде чем в каморку тяжело сопя и отдуваясь, вошел Сема с незнакомцем лет сорока.
– Это доктор, – буркнул директор, – пусть тебя посмотрит.
Врач не снимая кожаного плаща и шляпы, осмотрел Захарова, сменил повязки и сделав два укола проговорил:
– Дырка в боку пулевая, лапу пистолетом порвал Рана характерная, ни с чем не спутаешь. А вообще, это, конечно, не мое дело, но его морду менты по ящику «кружат». Говорят, что от него мертвечиной смердит за версту, так, что он гость хлопотный. Имей это в виду.
– Ну, это мои заморочки, – промямлил пьяно Сема, икнув.
– Конечно же, тебе видней, – отозвался врач выходя.
– Ты вот, что, – проговорил Сема. – Доктор прав, тебе отлежаться надо, поэтому отдыхай, ешь, пей, но носа лучше днем не высовывай. Что бы у нас проблем не было.
– Так, значит так, – отозвался гость, пожав плечами.
Подождав пока машина с ночными гостями растворится за деревьями, Игорь позвал к столу своего нового знакомого, и предложил поддержать компанию.
– Я завсегда помочь готов, – ответил старик деловито, оглядывая продукты. – Разносолов то сколько! Умеют же жить люди ей Богу. А мы со старухой запах колбаски и забыли.
– А, ты забери всю палку домой, – предложил майор, нарезая душистые огурцы.
– Ты это серьезно?
– Конечно! У нас же тут вон сколько жрачки, а ты бабушку свою побалуешь.
– И то верно, – согласился сторож. – У тебя тут холодильника все равно нет. Значит, пропадет колбас вареный. Это же надо как люди богатеть умеют! Хотя конечно, они люди подневольные и над ними еще кто-то стоит, – подытожил старик, подняв указательный палец к верху, с желтым от никотина ногтем.
– Кто же это такой? – уточнил Игорь, нарезая ломтиками сыр.
– А кто его знает? Мы никогда, начальства Семиного не видели, но человек говорят серьезный, при деньгах большущих и связях.
– Наверное, и за бугром «подвязки» есть?
– А ты думал? – усмехнулся старик. Уплетая помидор, с куском ржаного хлеба. – Я слыхал, что у него за границей даже дома есть свои.
– Да, ну тебя! – буркнул Захаров. Протягивая гостю ломоть сыра.
– Вот тебе и да ну, – ответил тот, явно довольный тем, что оказался в нужное время – и в нужном месте.
– Любит, значит путешествовать на Канары? В разных морях купаться?
– Да, не нужна ему твоя Канара, он человек сурьезный, а ты говоришь, Канара.
– Чем же занимается этот человек серьезный? – безразлично спросил Игорь. Уминая хрустящий огурец.
– А хто его знает. Это я
