кусты и сломанные деревья. Метала иглы, как учила Химари, но по три, дрожала от страха и пятилась к Люции. Что бы ни случилось, волки не должны навредить никому из ее близких. Даже если придется пожертвовать жизнью, она согласна!
Ева не успевала, метать иглы быстрее она не могла, и от этого было слишком обидно и горько.
— Я так и знала, что паутина была неспроста! Чем ты думала?! — прогремел над паучонком голос Люциферы. Фурия за шкирку отвела ее за спину и грубо осадила рядом со спящей Химари. — Только попробуй встать! — рыкнула, уже заряжая арбалет.
И Ева легла, ползком забравшись под кошкин бок. Страх пропал. Люция все исправит, Люция со всем справится. Но он мысли, что потом эта Люция сделает с ней самой, Еве захотелось удавиться.
* * *
Люция машинально сунула руку в колчан, нащупывая оставшиеся болты. Их оставалось совсем мало, а дальше бой перешел бы в рукопашный. Черт бы побрал эту провидицу, ребенок же, что она о себе возомнила?!
— Стой! — вопль Евы перешел в хрип. Паучонок повисла на ее руке, не давая выстрелить. — Там кот! Стой!
Люция отвела колодку арбалета в сторону и присмотрелась. Нет, Хайме она решительно не видела. Но и стрела была последняя, если Ева и видела кого-то, стоит приберечь ее.
— Все? Меня уже не хотят убить? — послышался насмешливый мурчащий голос с теми же нотками издевки.
— Не стрелой точно, — процедила сквозь зубы Люция, опустив арбалет и воткнув стременем в землю.
Хайме вышел из-за дерева, сделал знак рукой, и еще с десяток кошек показались следом. Пока он медленно подходил к Люции и осматривался, его отряд успел повязать выживших и проверить все трупы.
Люция огляделась, врагов больше не ожидалось. Силой отцепила Еву от себя и пошла навстречу коту, посматривая на трупы. Тут не было воинов — женщины, дети, старики. Что все они тут делали? И почему даже без малейшей охраны? Безоружные, гражданские.
— Мы гнали их из города, чтобы они своим маленьким числом создали коммуну и жили там. Мы не думали, что они попадутся тебе, — отозвался кот, выглядывая из-за Люции.
Ева вскрикнула и рухнула на колени. Ее била дрожь от охватившего ужаса.
— Я убила последних волков! — рыдала она, стиснув виски ладонями.
Хайме мотнул головой.
— Часть все равно разбежалась. Еще несколько групп мы выгнали за пределы округа. Не вини себя, Ева, ты уже ничего не исправишь, — его голос казался утешающим, но это не могло помочь паучонку. Ева выла, сложившись пополам на земле, беззвучно кричала, царапая лицо, и не могла успокоиться.
Люция отвернулась, она не считала нужным успокаивать паучонка, резонно считая, что та виновата сама. Но кот подошел к Еве и крепко обнял, принялся что-то шептать на ухо и покачивать ее, успокаивая. И девчушка в его руках обмякла, опустив голову на плечо, и только тихо скулила под нос.
— Что тебе принести? — услышала Люция его тихий вопрос.
— Сапоги и плед, я мерзну ночью, — громко шмыгая носом, отозвалась Ева. — Котелок, от жареного мяса тошнит. Соли, перца, — она перечисляла ему, загибая черные пальцы, а он честно слушал и кивал, запоминая. И это успокаивало лучше всего остального. В конце беседы кот поставил Еву на землю и потрепал по волосам, паучонок уже не выглядела подавленным и разбитым зверенком.
А кот вернулся. Люция все еще некомфортно себя чувствовала после их прошлого разговора, и понимала, что не может это скрывать.
— Это нормально, что тебе что-то нужно. И нормально, что я могу тебе помочь. Потому что я — мужчина, и ты можешь на меня положиться, — кот наклонил голову, с насмешкой глядя на фурию.
Люция скрипнула зубами от злобы, но уступила.
— Жена твоя мерзнет. Спирт я уже извела на ее лапы и руки, нужны теплые вещи, пледы, — она принялась вспоминать, чего ей так не хватало всю неделю. Часть и без того попросила Ева. — Добудь кошкину косметику и кимоно, если она очнется — попросит же. А еще мы не знаем, чем ее кормить. Она ведь не совсем дикая кошка, ей крови мало будет. Мы таких солдат молозивом поили, найдешь?
Кот только кивнул, запомнив или сделав вид, что все запомнил.
— Это все?
Люция кивнула в ответ.
— Хорошо, я принесу, — от равнодушно отвернулся и направился к своим кошкам.
— А если нет? — выпалила Люция ему в спину.
— Я же сказал, что принесу. Значит, так и будет, — отчеканил он каждое слово. — Тебе самой что-нибудь нужно? Лично тебе.
Люция запнулась. Да как у него вообще язык поворачивается?! Но он обещал, что принесет, клялся, что на него можно положиться.
— Портянки стерла. И под курткой у меня один корсет, мне бы майку, — пробурчала она, отвернувшись.
— И портянки принесу, и кофту тоже, — отозвался он и ушел с котами и заложниками в лес.
* * *
Стоило кошкам уйти на достаточное расстояние, как Люция направилась к Еве. Приперла ее к дереву и наклонилась, заглядывая в глаза. Ева вжала голову в плечи и захлюпала носом.
— Что это, черт возьми, было? — зашипела фурия, заставляя паучонка смотреть ей в глаза.
— Волки, — промямлила Ева.
— Ты ведь знала, что они придут, бестолковая ты провидица! Почему мне не сказала? — она была в бешенстве. Этот же взгляд паучьих глазенок был ей чертовски знаком, догадка пришла сама собой. — Что, захотелось побыть спасительницей? Убийцей? Сильной и способной защитить остальных? — рыкнула она, задирая Евину голову за подбородок.
Ева испуганно зажмурилась и с усилием кивнула.
Люция обреченно выдохнула и отпустила перепуганного паучонка. Что делать дальше, она не знала. Ее все бесило и обижало до глубины души. Она понимала, что не стоит срываться на Еве. Махнула рукой и ушла в лес собирать стрелы, целые еще могли пригодиться. Паучонок потопталась у дерева и кинулась следом.
Вытаскивать болты из трупов было неудобно, приходилось проворачивать по оперению и, упершись ногой, тянуть. Но это успокаивало, а испорченные стрелы, угодившие в кости, можно было ломать голыми руками — от этого становилось еще лучше. Ева волочилась следом, подбирая иглы, что-то бормотала, бурчала, и, наконец, не выдержала.
— Я хотела быть похожей на тебя! — выпалила она, сжав кулаки.
Люция выпрямилась, неторопливо осмотрела стрелу и сунула в колчан. Глубоко вздохнула и повернулась к Еве.
— Ты понимаешь, что в убийствах нет ничего прекрасного? — тихо спросила и поджала губы. — Это чья-то смерть. Кто-то жил, мечтал, верил, пока тебе не захотелось это изменить?! — с грустью посмотрела на Еву. Неужели она не понимала этого? Ведь это даже не
