Это была вода.
Медленно иду вверх, возвращаясь к полю от того, что старый насос хорошо был присоединен или шланг.
Я толкнул сильнее. Вода начала сбегать по почве ручьями. Поскольку она бежала по сухим траншеям поля, это создало крошечные реки, которые сформировали небольшие реки, которые в свою очередь сформировали реки приличного размера, и я знал, что в конечном счете затопят все полностью, чтобы сформировать еще большие, как я видел.
Бесконечная река.
Я бежал быстро, как мог. Я наблюдал, что спицы колеса вращались все быстрее, качая воду тяжелее, пока колесо стало перемещалось настолько быстро, что это было похоже на пятно. Сила воды была так сильна, что поливной шланг раскололся, как спина распотрошенной змеи. Повсюду была вода. Почва превращалась в грязь под ногами, и я становился мокрым. Это было похоже на то, что я ездил на велосипеде впервые, как летел на выполнение чего-то, что только я мог сделать.
Я остановился, задыхаясь.
Колесо Судьбы.
Я смотрел на него, на ржавое, погнутое и старее, чем почва. Мое Колесо Судьбы, прямо в моих руках. На моем старом семейном поле.
Я понял.
Это был тест. Мой тест. Был моим все это время.
Я думал о Джоне, который лежал на полу моей спальни. Голос Лилума, когда она сказала, что он не является Суровым Испытанием.
Это я, правильно?
Я Суровое Испытание.
Я Один-Тот-Что-Двое.
Это всегда был я.
Я наблюдал за полем, поскольку оно начало становиться зеленым и золотым снова. Жара спала. Жирная пчела улетела в небо, потому что оно было реальным, а не крашеным потолком спальни.
Услышал раскат грома, потом трещину молнии, я стоял по средине поля, держа ржавое колесо, когда начал идти дождь.
Воздух гудел магией, такое чувство у меня было когда я первый раз ступил на пляж в Great Barrier, только в сто раз сильнее.
Звук был громким, у меня заложило уши.
"Лилум?" Я крикнул, своим Смертным голосом, который звучал потерянно посреди огромного поля.
"Я." Голос эхом отозвался сверху вниз, от ослепительно голубого неба. Я не мог видеть её, но она была там — не Лилум в Миссис Инглиш, но реальная Лилум. В её безымянном, бесформенном состоянии, все вокруг меня.
Я глубоко вздохнул. "Я готов."
"И?" Это был вопрос.
Я знал ответ сейчас. "Я знаю, кто я есть. И что должен делать."
"Кто ты?" Вопрос повис в воздухе.
Я поднял глаза к небу, позволяя солнцу освещать мое лицо. Я сказал слова, которых боялся, в момент они начали шептать в самой глубокой, самой темной досягаемости моего ума.
Я Один-Тот-Что-Двое." Я выкрикнул это так громко, как только мог. "У меня есть одна дума в мире Смертных и одна душа в Загробном мире." Мой голос звучал иначе. Уверенно. "Один-Тот-Что-Двое."
Я ждал в тишине. С облегчением, что наконец сказал это, как будто сокрушительный вес был снят со спины. Как будто я уже был на горящем голубом небе.
"Вы. Других нет." Не было и следа эмоций в голосе. "Цена должна быть оплачена для становления Нового Порядка."
"Я знаю."
"Это — суровое испытание. Серьезный тест. Ты должен быть уверен. В Солнцестоянии.”
Я стоял там в течение долгого времени. Я почувствовал холодный воздух и тишину. Я чувствовал все то, что я не чувствовал до этого, так как Порядок был изменен.
"Если я сделаю это, то все вернется к тому, как было. Лене будет хорошо без меня. Совет Дальней Сторожевой башни оставит Мэриан и Лив в покое. Гатлин перестанет высыхать и растрескиваться." Я не спрашивал. Я заключал сделку.
"Нет ничего определенного. Но-" Я стоял и ждал, когда Лилум ответит. "Там будет снова порядок. Новый Порядок".
Если я собираюсь умереть, была еще одна вещь, которую я хотел. "И Амме не нужно будет платить, за то, что она должна Бокору".
“Та сделка была сделана добровольно. Я не могу изменить ее.”
"Меня не волнует! Сделай это в любом случае! "Но я знал, что она не будет этого делать, как я говорю.
— Всегда есть последствия.
Как я. Суровое испытание.
Я закрыл глаза и подумал о Лене, и Эмме, и Линке. О Мэриан и моем папе. О моей маме. О всех людях, которых я любил.
О всех людях, которых я потерял.
Людьми, которыми я не мог рисковать.
Было не так много, чтобы решиться. Я не думал, что будет так. Я предполагаю, что некоторые решения принимаются прежде, чем совершаются. Я сделал шаг и нашел свой путь обратно в свет. “Обещайте мне.”
“Это связывает. Присяга. Обещание, как ты называешь его.”
Этого не достаточно. "Произнеси его."
“Да. Я обещаю. ” Тогда она сказала слово, которого не было ни в одном языке или даже любом виде звука, который я мог понять. Но само слово походило на гром и молнию, и я понял правду в нем.
Это было обещание.
— Тогда, я уверен.
Секунду спустя я снова стоял в комнате Лилиан Инглиш, в то время как она лежала, рухнув, на кресле в цветочек. Я услышал доносящийся голос своего отца из другого конца телефона, зажатого в ее руке.
"Алло? Алло — "
Мой мозг перешел на автопилот. Я поднял трубку, одержимый моим папой, и вызвал 911 к самой Смертной Лилиан Инглиш. Я должен был положить телефон, не говоря ни слова, потому что Сисси Хонеикатт работает в отправке в станционном доме, и она узнает мой голос наверняка. Я не мог попасться в доме моего бессознательного учителя английского языка во второй раз. Но это не имело значения. Теперь у них был адрес. Они пришлют скорую помощь, как они это делали раньше.
И Смертная Миссис Инглиш не вспомнит, что я был там.
~~*~~***~~*~~
Я поехал прямо в Равенвуд, не останавливаясь, не задумываясь, без включения радио или опускания окна. Я не помню, как туда попал. Одна минута — я ехал через весь город, а на следующей — стоял у парадной двери Лены. Я не мог дышать. Я чувствовал, что был пойман в ловушку той атмосферы, в какой-то страшный кошмар.
Я не забываю стучать кулаком по Магической луне так много раз, сколько мог, но не было ответа на мое прикосновение. Возможно, нет никакого способа скрыть, насколько я отличаюсь. Как неполный.
Я помню, звонил и кричал и в келтинге произносил ее имя, пока Лена, наконец-то, открыла дверь в своей фиолетовой китайской пижаме. Я помнил ее с той ночи, когда она рассказала мне свою тайну, что она Маг. Сидя на моем крыльце по середине ночи.
Сейчас, сидя на её, я рассказывал ей свой.
То, что произошло после, было слишком болезненным, что бы вспоминать.
Мы лежали в старой железной кровати Лены, запутавшись вместе, как если бы мы никогда не были по отдельности. Мы не могли касаться, но мы не могли не коснуться. Мы не могли оторвать взгляд друг от друга, но каждый раз, когда наши глаза встречались, было ещё больнее. Мы были исчерпаны, но мы никак не могли уснуть.
Не было достаточно времени, что бы прошептать все, что нам нужно было сказать. Но и сами слова не имели значения. Мы могли думать только об одном.
