крутился, вертелся, рычал. Он даже укусил ее, извернувшись немыслимым образом, так как Халльвега держала его за шкирку. Зубы острые, умудрились повредить доспех. Легкий, но сам факт!
-Да что ж ты?!..
Халль со всего размаха врезала по лопоухой морде, потом принялась стучать зверем по земле, дабы разжал челюсть и выпустил из плена зубов руку. Больно между прочим!
-СТОЯТЬ!!
Халльвега быстро собралась в комок и метнулась следом за улепетывающим зверем. Воспользовался моментом, чтобы выпустить конечность и сделать ноги!
Погоня за мерзким зверем не могла пройти в мирном ключе. Вообще крики разъяренной авантюристки, спотыкающейся на корнях и оскальзывающейся на них же, в ночной тиши само по себе явление, сильно привлекающее окрестную живность. Поэтому ничего удивительного, что к тому моменту, как Халльвеге удалось ухватить пушистого гада за хвост, за спиной уже рычало, сопело, хрипело и булькало. Принимать бой не стала, предпочла сделать ноги. Навык помог не сразу, вдобавок отвлекал архэнталь в руке, пытающийся извернуться и вцепиться-таки снова в руку. Поэтому побегать пришлось изрядно. Только избавлялась от одних монстров, налетали новые.
Монотонный рой всевозможных голосов затих лишь с рассветом. Всю ночь носилась, как угорелая по лесу. С первыми лучами солнца, позолотившими макушки деревьев где-то в вышине, орава за спиной пропала как не бывало.
Халльвега вжалась в корни огромного дерева, переводя дыхание. Грудь ходила ходуном, воздуха откровенно не хватало. Устало опустила голову, чуть приподняв зверя. Лисица все-таки умудрилась извернуться и вновь вгрызться в руку. Когда это сделала – не ясно, в ушах звенит от пережитого.
Расцепить чужую челюсть второй рукой не получилось. Пришлось несколько раз хорошенько приложить о ствол. Халльвега лишь надеялась, что на стук оттуда к ней никто не примчится. Еще одну гонку с местными жителями она не переживет.
-Да что на тебя нашло? – недовольно пробормотала она.
Лиса перехватила за шкирку и поднесла ближе к глазам. Ну да, ошибок быть не могло. Это точно Тапиар. У кого еще такие глаза? Не Таулию же она тут сыскала? Да и нет той никакого резона от нее бегать. Знает, что Призрак. И вообще, Халль нигде и никак не показывала, что собирается отправить зверушку на тот свет.
Стоило чуть-чуть ослабить бдительность, как пришедший в себя зверь вновь навострил уши прочь. Халльвега нагнала в два прыжка и уселась на извивающемся червяке. Растеряв терпение окончательно, полезла свободной рукой в сумку за спиной, удерживая тварь за шею, с силой вдавив в землю.
Петлю за петлей, опутала монстра целиком. Лапы надежно связала меж собой, пасть обмотала, дабы больше не кусалась. Надоело!
Он рычал. Косил на нее большим серебристым глазом и рычал. Халльвега плюхнулась рядом, уставшая после бессонной ночи, вытянула с удовольствием ноги. Если бы не нудное ворчание под ухом, приглушенное из-за веревочного намордника, была бы совсем идиллия. Но оно было, и оно мешало.
-Да чем ты недоволен-то? – открыла глаза Халльвега. Уткнулась взглядом в хмурую морду. Только развяжи, сразу вцепится. Или сделает ноги. – Не смотри на меня так, не развяжу. Тебе что, так не хочется возвращаться домой? Ты за этим решил сдохнуть? И вообще, на кой поперся к Занейлону в пасть, а? Что рычишь? Это не ответ. Не рычи, не поможет. Рычит он. Я вот тоже могу порычать. Нет, ну на кой черт ты полез к смерти в пасть? Ладно мне запретил показываться на пороге своего дома. Это, допустим, я еще понять могу. С глаз долой из сердца вон. Но, проклятье, неужели тебе ни разу никогда в жизни твоей длинной никто не отказывал? Неужели совсем? Чего лезть из-за этого в петлю? Вот и лежи теперь, пока я отдыхать буду.
Шутки так и остались непонятыми шутками. Кряхтя, Халльвега поднялась с земли с большой неохотой. Слабость в теле осторожно намекала, что кое-кому здесь требуется отдых. И хорошо бы некто прислушался, дабы потом не говорить, что его сожрали слишком легко и просто.
Лису подняли с земли, ухватив за веревки на спине. Халльвега топала в неизвестность минут пять, прежде чем поняла, что вообще делает. Причем явно не то, что следует. Остановилась, осмотрелась. Выбрала подходящее дерево, в корнях которого можно было спрятаться от посторонних глаз и чужого ненужного внимания. Ей и ее голове нужен нормальный отдых, не то натворит бед, куда более худших, чем беготня по ночному лесу по неизвестной местности за мерзкой зверушкой.
Плавные изгибы шершавых темно-бурых корней надежно скрыли авантюристку, словно в защитный кокон опутали. Особых удобств они не предполагали, но для Халль и сухая земля была в радость, лишь бы ненадолго закрыть глаза и расслабиться.
За непростительную слабость ругала себя уже после того, как проснулась. Сожрать ее не сожрали, но вполне могли. Наверное. С другой стороны, в незнакомой местности никаких иных вариантов, как полагаться на удачу. Вкупе с навыками, которыми обладала Халльвега, отдых должен был быть относительно безопасным. Если бы перед тем, как заснуть, она о тех вспомнила.
Зверек не спал. Лежал тихо у ног, опутанный веревками от длинного светло-рыжего носа до хвоста. Едва заметил, что авантюристка проснулась, как тут же подал голос, полный недовольства.
-Да-да, - зевнула Халльвега, потягиваясь. Локоть неудачно задел за корешок, изгибающийся сбоку. Не сильно больно, но неприятно вполне. – Й!
Рычание затихло ровно до того момента, как Халльвега закончила осматриваться и вернула несчастному комку внимание. Лис недовольно ворчал, не прекращая, когда его оторвали от земли.
-Ты помолчать можешь или как? – спустя время стало ясно, что затыкаться архэнталь не собирается. Едет в руке, раскачиваясь в такт движению, и монотонно ворчит. – Как старый дед, честное слово. Даже Зафиру никогда так не бубнил, а уж этот фору многим дать может! Тапиар, я серьезно. Ты можешь уже заткнуться, а?
Он не мог. Точнее, не хотел. Услыхав просьбу, лис заворчал еще громче, буквально играя на натянутых нервах авантюристки.
-Нет, ты издеваешься, да? – монстра подняли на уровень глаз. Перетянутая веревками морда именно этим и занималась. Отрицать не собиралась. – Скотина ты, Тапиар. Тебе помочь хотят, между прочим.
Халльвега осмотрелась по сторонам. Лес как лес. Редкие кустики с крохотными листиками на темной земле, еще более редкие пучки травы, в основном у подножия деревьев. Толстые стволы их настоящими столбами поднимались высоко-высоко. Разлапистые кроны, едва шевеля листьями, надежно укрывали лесные недра от солнечных лучей. Крайне редко те сбегали вниз. И почти никогда не касались земли.
Уселась на толстый изогнутый корень по курсу движения. Опутанный
