взглядом, а из-за его спины вышла белая волчица с черным пятном на морде. Это она нападала с боку, её пасть я узнаю из тысячи. Она смотрела на меня с любопытством и слегка встряхивала головой. Мой удар даже для лесного зверя не прошел бесследно.
— Вам так легко меня не взять, — оскалился я, а по шерсти серого пошли всполохи электричества. Я же с силой ударил по своей груди кулаком с зажатым в нем ножом, и начал активировать слова и символы, которые припас для иного случая. — Огонь, земля, зрение орла. Временная вечность, бронза есть моя плоть.
Стая приблизилась ко мне, мгновенно учуяв изменения в своей жертве, а я активировал лишь пятую часть умений. Из моего рта вырывались языки пламени, дайте лишь коснуться и я поджарю ваши шкуры, я стал тяжелее раза в полтора, зрение орла дало мне зоркость, а вечность ускорила мое восприятие. Бронзовая плоть же не даст их острым зубам так легко мне навредить. И даже если они схватят меня, всей стаей порвать смогут, но не так быстро.
— Гра-а-а-а! — мой боевой клич взорвал тишину. Если уж они не нападают, то настала моя пора. На лезвиях ножей блеснула сталь, больше их мне не потерять, цепь сковывала воедино два ножа. — Ну-у-у же-е-е!
Метель стала не такой непроглядной, я видел, как за волчицей и серым волком появился чей-то силуэт. Он приближался медленно и угрожающе, и потому волки не напали сразу. Когда же силуэт начал приближаться, то волки начали уходить с пути.
— Твою ж… — взвыл я, покрепче сжимая рукояти ножей и выдыхая огонь изо рта.
Огромная белоснежная волчица смотрела на меня сверху вниз пронзительными голубыми глазами, в которых был виден явно высокий разум, и на мгновение мне даже стало страшно, всего лишь на мгновение мне показалось, что эта волчица знала меня и от того мое сердце вздрогнуло.
— Сира? — прошептал я, а волчица размылась в воздухе. Она нападала.
Мышцы взвыли, и удар моего ножа скользнул по груди могучего зверя, не в силах пробить необычную шкуру. Огромная пасть обхватила меня, мои ребра затрещали и я заработал руками по глазам и ушам зверя, я не собирался сдаваться. Пасть дважды мотнула меня из стороны в сторону, а затем меня метнули в землю и на мгновение мой разум помутнел.
Я лежал на белоснежном снегу, весь в крови и смотрел на огромную волчицу, у которой шла кровь по морде. Я ее ранил, после короткого боя волчица осталась с рассеченным ухом, расшатанным клыком и множеством порезов на огромной морде. Голубые глаза смотрели на меня с интересом. Она была не зла, хоть на белоснежный снег капала ее кровь.
— Не вкусный, да? — оскалился я подымаясь на ноги, — Ну что, продолжим, сука⁈
Окровавленная белоснежная морда смотрела на меня с удивлением, но помедлив, волчица просто развернулась и ушла в пелену метели.
— Ты куда! — прокричал я в метель, чувствуя, как следом за ней отступает от меня и вся стая. — Я еще не закончил, сука!
Я сделал пару шагов за пелену метели, как снег стал реже валить с неба, а ветер сошел на нет, и я вновь увидел гору, а у его подножия город возле огромного замершего озера. Вокруг меня повсюду были волчьи следы, но самих волков не было. Сука решила, что наш бой окончен, хищник понял, что убить меня можно, но не так уж легко. Ранение я нанес ей неплохие, и если волк не сможет охотиться, то ему грозит самое страшное, голодная смерть. Потому они решили наблюдать.
— Природные стихийники, — сплюнул я кровь на снег, рядом с каплями крови белоснежной волчицы. — Мда, если тут такие хищники, то представляю, какая у них добыча.
Я ухмыльнулся и побрел к озеру, на берегу которого стоял город, что из-за орлиного зрения я видел уже неплохо, не смотря на расстояние между нами. Огонь грел меня, а пар, что столбом подымался от меня, был заметен на километры. Но самое удивительное, меня все не покидали волки, они двигались на удалении, но я их, пусть плохо, но все же чувствовал стихией земли. Да уж, все же условия боя были наихудшими для меня, все противоположности моих даров собрались в одном месте. Раны на груди не болели, не смогли клыки войти далеко в мою плоть, не смотря на то, что простого человека перекусили бы напополам, будь он даже в доспехах.
А в городе меня уже заметили, зазвенели тревожно колокола, а на стенах из бревен заметался народ, наверняка оттуда они видели бой с волками, несомненно, одними из высших хищников заснеженных земель, а город тем временем начал гудеть, словно восставший ото сна.
Я шел медленно, и когда достиг берега замерзшего озера, то из открывшихся ворот городских стен хлынули люди с оружием на берег озера, что разделяло нас. Однако на лед ступила лишь девушка в белой песцовой шубе, что скрывала под собой серебряную на вид кольчугу. Так девушка и встала на месте с копьем и в окованных сталью меховых сапогах.
— Сира, — тихо произнес я, ступив в сандалиях на толстый лед озера, и мысленно добавил. — Огонь.
— Ты зачем приперся, тварина⁈ — прокричала девушка издали, а в моем сердце защемило.
— За своим пришел, — хрипло прокричал я, и время для меня остановилось. — Если мое еще есть право.
— Право есть, но уже слишком поздно, — прокричала Сира. Снегопад совсем ослаб, я видел, как снежинки падают на ее волосы и как она сбрасывает белую шубу, стоя в кольчуге передо мной. — Пора умирать, Рык, иного пути у нас с тобой уже нет!
— У нас, — прошептал я, смотря перед собой и понимая, что может быть пришел я все-таки не зря. Сира уже пронеслась ко мне с копьем наперевес и мне нужно сделать так, чтобы она не умерла, и тогда, может быть, все станет ясно. И потому я прокричал: — Да будет так!
Сира неслась ко мне в ореоле сияния, от которого даже воздух, казалось, начал становиться густым. Абсолютный холод несся на меня, ровно такой же холод царил в глазах некогда любимой. В моем разуме пронеслись со скоростью последние мысли, которые и определят исход схватки с холодом.
А вдруг я не прав? Вдруг я вмешался туда, куда не следовало? И какое право имею я, что нарушил наше обещание, вообще стоять здесь? Копье неслось прямо в меня, лезвие, напитанное холодом, целилось в мое сердце.
— И она мне не помогла, — сжал я зубы,
